Всегда в декабре полностью

– Письмо? Ты хочешь сказать ей о том, что умираешь, в письме? Так нельзя, это ее убьет. Боже мой.

– Больше мне ничего не остается, – тихо сказал он, замечая, что в его голосе сквозят умоляющие нотки. – Я знаю, что мне не надо было впутывать ее в это.

В трубке послышалась болтовня и следом – брань Биа.

– Нет, – сказала она, – не надо было. – Она вздохнула. – Нет, но мне очень жаль. Только…

И затем Биа рассказала ему про бабушку Джози и про то, что Джози сейчас одна. Через пару минут он убедил Биа дать ему адрес, а также номер телефона тети Хелен – стоило ли рисковать, чтобы наткнуться на этот барьер? Нажав отбой, Макс схватил с подоконника письмо и направился в комнату, которую занимал на протяжении последних нескольких месяцев. Хлоя потащилась за ним.

– Что ты задумал? – требовательно спросила она.

Он даже не взглянул на нее.

– Мне надо ехать, Хлоя. Я должен увидеться с ней еще раз. – Он помотал головой. – Я должен попытаться объяснить ей – я просто обязан, одного письма недостаточно.

Он покидал вещи в сумку, затем повернулся к сестре – она стояла в дверях, обхватив себя руками, и казалась в этот момент невероятно юной. Губы у нее дрожали. Макс подошел к ней, обнял и почувствовал, как у него перехватывает горло.

– Я вернусь, – прошептал он ей в макушку, зная, что еще недолго сможет говорить ей это. – Но я должен увидеться с ней, прежде чем я…

Хлоя отпрянула, смахнув слезу, и кивнула.

– Поезжай. – Она прерывисто вздохнула. – Скажи ей – если только прежде она не выставит тебя вон, – что если она захочет встретиться со мной, сейчас или в будущем, я буду рада. – Она наклонила голову и слегка улыбнулась. – Я хочу узнать поближе эту твою девушку.

Он пошел к выходу, и Хлоя последовала за ним. Твою девушку. Она действительно была его девушкой, пусть даже сама не подозревала, насколько сильно завладела его сердцем. Завладела им, когда было уже слишком поздно, когда он был не вправе забирать ее сердце, как она забрала его. Он пытался положить этому конец, но сейчас было слишком поздно, остановить падение невозможно, поэтому все, что оставалось, – это принять наилучшее в данный момент решение и не быть трусом.

Он повернулся к Хлое.

– Скажешь родителям, хорошо?

Если он скажет сам, они забеспокоятся и попытаются помешать ему. Хлоя кивнула. Он еще раз обнял ее и, почувствовав, как она всхлипнула, поцеловал ее в макушку.

– Я люблю тебя, ты знаешь.

– Знаю, – прошептала она. – И всегда буду знать.

Она отстранилась и посмотрела на него.

– А теперь беги к своей девушке, пока не стало слишком поздно.

Джози смотрела на свое имя на конверте. Сердце отбивало в четком ритме: неправда, неправда, неправда. Хелен по-прежнему была в другом конце помещения, искала для нее воду. Разнообразные шумы вокруг сливались в монотонный гул – урчание машины, звук шагов, обрывки разговоров.

Неправда, неправда, неправда.

Она подняла письмо – бумага казалась на ощупь мягкой и хрупкой.

Неправда, неправда, неправда.

Мучительно медленно она открыла конверт. Тело двигалось словно само по себе, неподконтрольное мозгу. Затем, не в силах тянуть дольше, она принялась читать.