– А я уже второй раз спрашиваю: о чем будем говорить? – Лосев справился с собой довольно быстро и вновь по крайней мере внешне обрел спокойствие.
– Зачем тебе все эти хлопоты, Петрович? – сочувственно сказал голос. – Не надоела еще суета? Ты же богатый человек, хочешь – в Испании себе виллу купишь на морском бережку, хочешь – на Кипре. Короче: тебе предлагают отступного по номиналу за твои бумаги. Это будет… Это бу-удет… Много это будет, Петрович, ты мне поверь.
– Кто мне предлагает?
– Да какая тебе разница, Петрович, пусть у тебя голова за это не болит. Ну, к примеру, фирма «Лапти лимитед». Или «Перепукин и сын». Не в этом же дело. Оформим бумажки, все без обмана, бабки наличными – и гуляй, Вася.
– Это невозможно, – сказал Лосев.
– Почему? – искренне удивился голос.
– Даже если то, что ты сказал, верно, я не единственный владелец. Каждый житель Городка является акционером…
– И за это пусть у тебя голова не болит, – ответил собеседник. – Это уже мои дела. Ты – сам по себе, они – сами.
– Не получится, – произнес Лосев. – Разговор окончен.
– Погоди, погоди, эй, Петрович! – заспешил голос. – Я еще не все сказал.
– Ну. Только давай покороче.
– Можно и покороче, – согласился тот, – но не стоит. На тебе ведь должок, Петрович. Шутка ли – три машины спалил. Тебе пока этот должок никто не списывал.
– Ах вот оно что, – сейчас Лосев даже обрадовался. – Вот, значит, кто ты такой. Ну, тогда у нас с тобой разговор совсем короткий…
Но в трубке уже звучал другой голос – низкий и хриплый, наполненный тяжелой угрозой.
– Пять дней тебе думать, козел. До понедельника. Добром не понимаешь – будет по-другому. Ты кому, вонючка, дорогу переходишь? Пять дней думай, а если нет – размажут, как твоего дружка Казанцева. Все!
Прежде чем Лосев успел ввернуть слово, в трубке раздались гудки отбоя. Он положил ее на аппарат и поднял глаза. В дверях кабинета стоял Славич, неслышно появившийся, наверное, уже несколько минут назад и следивший за разговором.
– Это они звонили, – сказал Лосев, и Славич кивнул.
– Я понял. Что хорошего сообщили?
Лосев в нескольких словах пересказал содержание разговора.
– А этот… Казанцев… ты действительно не знал? – спросил Славич.
Лосеву послышалось недоверие и скрытая насмешка в словах Славича, и тогда он взорвался:
– Кто ты такой, чтобы мне не верить? – отчеканил он почти с ненавистью. – Кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался?
Славич не обиделся.
– Успокойся, – почти равнодушно произнес он. – Меня другое интересует. Если ты не знал, почему они узнали?
– Откуда я!.. Казанцев меня в известность не ставил… Вообще многое мне непонятно. Он уехал как-то неожиданно… В длительную зарубежную командировку – так он сказал. Спокойно тогда мы с ним так поговорили. Он шутил, посмеивался… Сказал, конечно, что теперь я полный хозяин, но я, естественно, воспринял это как констатацию фактического положения. Ну, понятно – он уезжает, право первой подписи теперь у меня… Ни одним словом он не дал понять, что произошли или происходят какие-то перемены. Сейчас, ты подожди!
Лосев вновь схватил телефон и принялся накручивать диск.
– Сейчас я позвоню в офис… Все это какая-то ерунда…
Междугородная станция не отзывалась. Он выругался и бросил трубку.
– Подожди, – внезапно потрясенно произнес он. – Этот скот по телефону что-то такое сказал про Казанцева. Что, мол, тебе – то есть мне – будет как ему… Это что же, они его убили, что ли?
Славич махнул рукой.
– С чего ты взял? Мало ли что они скажут! На девяносто процентов все их речи – просто дешевые понты. Ты мне поверь, я их хорошо знаю. Если бы бывший хозяин был убит, тебя знаешь как начали бы трясти! Ты же был бы первым подозреваемым.
– Это верно, – Лосев не совсем к месту засмеялся и осекся. – Что же теперь будем делать?
– То же, что и делали, – спокойно ответил Славич. – Неожиданность какая, что ли? Мы ведь ждали, что не сегодня завтра они наедут. Вот и дождались.
– Вот и дождались, – машинально повторил Лосев.
– Только… – Славич замялся и слегка усмехнулся. – Только если ты сам не передумаешь.
– Что ты имеешь в виду? – Лосев подозрительно воззрился на Славича, и тот ответил ему взглядом в упор.
– Если ты действительно теперь хозяин, тебе одному решать, как жить дальше. Мы тебе, извини, не указ.
После этой фразы они продолжительное время яростно сверлили друг друга глазами.
– Идите, Игорь Николаевич, – произнес Лосев почти нежно. – Я вас понял. И прошу покорно на подобные темы со мной больше не говорить.
– Ладно, – теперь Славич ухмыльнулся почти добродушно, что Лосева ничуть не воодушевило. Добродушие к такой свирепой, по стойкому мнению Лосева, роже совсем не шло.
Славич шагнул к двери, но Лосев ухватил его за руку.
– Стой! – сказал Лосев. – Подожди! Иди скажи Прелину, что через час общее собрание. Всего Городка. Все, кроме детей, пусть приходят в первый цех!..
