Я незаметно нажал тангенту гарнитуры и еще раз проговорил название населенного пункта, больше для наблюдателей, чем для себя:
— Значит, деревня Городище. Интересное название, где-то я его уже слышал. Ну ладно. Пойдем позвоним, а то и так много времени потеряли.
В дверях сельсовета нас встретила интересная компания. Мужчина, без руки, но в гимнастерке с орденом на груди, и пара женщин среднего возраста, которые цепко нас рассматривали. Судя по напряженным взглядам, опять приняли за диверсантов и, наверно, даже попытаются нейтрализовать. Вот будет хохма. Пусть попробуют. Газовый баллончик с «тереном» и светошумовая граната как раз были припасены для такого случая.
Я поздоровался с мужчиной, спокойно протянув ему руку:
— Добрый день. Майор госбезопасности Кречетов. Нам нужно срочно связаться с ближайшим отделом НКВД или, если есть возможность, с ближайшей воинской частью.
Мужчина опять пытливо на меня уставился, потом, что-то для себя решив, пожал мне руку, заговорил глубоким, чуть хрипящим голосом.
— Мироненко Борис Сергеевич. Председатель колхоза. Проходите, может, с дороги перекусите?
— Нет, Борис Сергеевич, разве не слышите, что происходит? И так времени мало. Дело в первую очередь.
А сам про себя подумал: «Еще не хватало, чтоб какую-то гадость в еду добавили, а потом будет нас Маринка из коматоза выводить».
Мы прошли в деревянный дом в совершенно обычную комнатку, где стояли несколько письменных столов и пахло дешевым табаком. На стене, как дань моде, висел портрет товарища Сталина, по моему мнению, не похожий на оригинал, учитывая, что я с ним недавно общался. На длинном столе, скорее всего, используемом для совещаний, стоял графин с водой, и Санька, который всю ночь для бодрости хлебал немецкий трофейный кофе и теперь маялся от изжоги, попросил воды. Получив разрешение, он набулькал в стакан и, бросив в рот таблетку, которую выпросил перед самым выходом у Маринки, запил ее, сделав несколько жадных глотков. Мироненко, уже спокойнее смотревший на нас и на наши уставшие и осунувшиеся лица, предложил воспользоваться телефоном, который стоял у него на столе, как символ власти.
— Борис Сергеевич, давайте вы сами соедините с городом с отделом НКВД, а я поговорю. А то вы думаете, что мы не видим, как вы нас тут за фашистских диверсантов принимаете?
Он долго с кем-то ругался, кому-то что-то доказывал, но через три минуты он смог соединиться с Бориспольским городским отделом НКВД, где нам ответил дежурный. Я спокойно взял трубку и уверенным, но чуть уставшим голосом начал разговор.
— Добрый день. Майор государственной безопасности Кречетов. Представьтесь.
Пауза. Дежурный на том конце немного впал в ступор, но потом ответил:
— Сержант Воскобойников.
— Сержант, мне нужен кто-то постарше званием.
— Так все на выезде, товарищ майор.
— Мне нужна срочная связь с особым отделом любой воинской части поблизости не ниже уровня дивизии.
— Так, товарищ майор, ничего не знаю. Лейтенант Невлюдов уехал в Киев, остальные тоже на выезде, я тут один.
Я почувствовал, что начал заводиться. Как мне это знакомо, когда никого нельзя найти на рабочем месте и решить реально серьезные вопросы, все всегда заняты, а потом как только поставишь их по стойке смирно да фигурально надаешь по голове, начинают вякать что-то в свое оправдание. Значит, придется подстегивать работоспособность сержанта.
— Значит, так, сержант. Я еще раз представлюсь. Майор главного управления государственной безопасности Кречетов. Мне срочно нужна связь с особым отделом любой дивизии, корпуса или с управлением НКВД в Киеве, они тоже должны быть извещены. Если через десять минут ты мне не доложишь о выполнении задания, я лично приеду к вам в гости и тебе и твоему лейтенанту натяну жопу на уши, ты меня понял? Жду звонка. Запомни, деревня Городище. Всё.
И бросил трубку. Рядом стоял Санька и улыбался, забывшись, он хохотнул и выдал фразу:
— Да, командир, не перестаешь меня удивлять, второй раз тебя таким вижу.
— И когда был первый раз?
— А когда в Севастополе начальник склада форму зажилить пытался. Ты тогда так же на него наехал. Ох, не любишь ты зажравшихся тыловиков.
Я ухмыльнулся, вспомнив ту историю, когда зажиревшему прапору со склада, попытавшемуся накрутить с формой для нашей роты, в штаны засунули учебную РГДшку. Меня тогда никто и наказывать не стал, знали же, что мы постоянно в рейдах, поэтому ну не то чтобы считали кончеными отморозками, но репутация людей несколько неадекватных от постоянной крови закрепилась.
— А кто их любит?
Устало вздохнул и без разрешения сел на чуть скрипнувший стул.
— Ладно. Санька, нужно что-то с ранеными делать. Пока они тут закрутят механизм и сюда прибудет охрана, пройдет часа два, не меньше. А помощь нужно оказывать сейчас.
Я откинулся на спинку стула и устало потер рукой шею, пытаясь хоть как-то стимулировать мыслительные процессы.
