Любите ли вы детей так как я? Главный герой тоже любил, но не долго. А дети любили играть.
Мысли мешались. Было впечатление, что они собрались в кучу в одном месте и старались перекричать друг друга. Совершенно невозможно было определить которую из них думать. Из всего тела я ощущал только одну голову. Только это вместилище, в котором беспорядочно, как клубок змей, роились остатки фраз, мыслей и что-то еще. Постарался ухватить хотя бы одну – ускользает.
И вдруг вспышка – воспоминание: голос, совсем без эмоций, простая констатация фактов.
– Будет не больно, но интересно. Не сразу, потом, когда начнешь приходить в себя. Очень медленно. Сначала очнется голова. Затем по крупицам начнет возвращаться сознание. Как жаль, что я не смогу заглянуть тебе в голову и услышать все твои мысли. Это было бы забавно. Тело подключится позже. Очень не сразу. Часами тебе придется ощущать свою немощь. Но через это надо пройти. Даже не пытайся представить, что это будет. Итак, приключение начинается!
Да, точно. Он сделал мне укол. А потом – потом ничего. Надо понять, где я, кто я и что теперь я? Пробую ощутить тело – его нет. Я не чувствую его. Совсем. Только место, где в безумной гонке носятся мысли, обрывки мыслей. Надо собраться и постараться успокоить голову.
Думать не могу, и не думать не получается. Хоть реви! Реветь тоже не могу. Даже представить в какой стороне ноги и где руки – не могу! Он сделал мне укол. Зачем? Последнее, что я помню, его фраза:
– Почувствуй себя Буратино!
Что это значит? Я вообще не чувствую себя. Глаза! Это очень неприятно, но глаза открыты. Странно, что я только сейчас это заметил. Но я не могу моргать. Слизистая пересохла. Слезы уже не хватает. Видимо, я уже длительное время нахожусь в таком состоянии. Смутно, но различаю предметы. Итак, где я?
Прямо перед глазами возвышается что-то. Не понимаю, что, но очень напоминает ногу, стопу. Моя? Постарался ощутить свои ноги – тщетно. Меня расчленили и побросали кусками? Но почему тогда не больно? Это жуткое будущее – быть живым обрубком. Что еще отрезали? Голову не отделили от тела, иначе бы уже умер. Неужели оставили только обрубок: тело плюс голова? И поэтому я не ощущаю ни рук, ни ног?
Перспектива жить в подобном состоянии пробила слезу, спасительную слезу. Она обожгла начавшую уже трескаться слизистую глаза, но омыла его. Я вижу! Да, это стопа человека. Но не моя – ногти окрашены ярко-красным лаком. А я мужик! Как минимум был мужиком. Новая порция слезы собралась в уголках глаз и дала слизистой так необходимую ей влагу.
