— Вить, что происходит? Почему ты переключился на тему достоинств моего тела? — Юля старалась задавать вопросы мягко, чтобы это не было допросом. Она знала, что если быть жёстче, то он закроется и вообще нельзя будет ничего из него выудить.
— Юль, всё сложно. Я не хочу тебя втягивать в наши дела, — Он положил ладони на щёки Юли и нежно скользнул по ним пальцами. — Ты так хотела отдохнуть от кошмаров, ушла в спокойную журналистику… Меньше знаешь — крепче спишь.
— С тобой наоборот. Меньше знаешь — больше вероятность проснуться в Кащенко и одетым в смирительную рубашку. Пожалуйста, Вить, объясни, что происходит. Я тебя не буду осуждать, — она положила руку на колено Пчёлы. — Я просто хочу знать, к чему быть готовым. Неизвестность убивает лучше профессионального стрелка.
Витя смотрел в её влюблённые глаза долго, не роняя ни слова. Он никак не решался поделиться своими опасениями. И в конце концов он не выдержал.
— Меня обвинят в предательстве. Слишком всё красноречиво указывает на меня… Блять, как объяснить-то… — Витя выдохнул. — Короче… Я когда уезжал в аэропорт, Саня предложил поехать с ними, а я отказался, я не сел к ним в автомобиль. Я поехал с Асланом.
Юля поняла, что это кто-то из его людей. Она старалась не перебивать Витю, видя, как тяжело ему даётся признание.
— И плюс незадолго до этого Саня отказался участвовать в моей сделке.
— Витенька, ты зря волнуешься. Вы же друзья не разлей вода… С чего вдруг обвинять тебя в таком тяжком преступлении? Это бред! Ну очевидно, что ты не мог подложить взрывчатку!
Губы Пчёлкина искривились в горестной усмешке.
— Да ты ошибаешься, родная. Когда Саша женился, я сделал им подарок на свадьбу — квартиру. Но там оказалась граната. Так мне на следующий день по морде надавали. Так что мешает кинуть мне предъяву? Тем более Космос меня ненавидит.
— Опять из-за меня?
— Юль, ты слишком превышаешь свою значимость. Здесь другое.
Юля не хотела задавать следующий вопрос. Надежда на исчезновение самых страшных опасений взяла верх.
— А что будет, если Саша всё же сочтёт тебя предателем?
Тогда Пчёла сложил два пальца вместе, поднёс их к виску, как пистолет и опустил резко руку, намекая на выстрел. Юля поникла. На её лице выразилась мёртвая неподвижность, вызванная совершенной беспомощностью.
— Вить, но разве нет доказательств в твою пользу?
— Хер знает. Даже если есть — какие? Никаких зацепок.
Он посмотрел на Юлю и по её глазам уловил, что она что-то задумала. Пчёла простонал от досады.
— Юль, пожалуйста, ради Бога, не надо, не пытайся играть в супергероиню. Только твоей смерти мне не хватало для полного счастья. Натворишь делов и будешь кормить червей!
— В его голосе прорезалась сталь, и это стало последней каплей в чаше терпения. Юля вскочила с дивана, как ужаленная и крикнула:
— А что делать прикажешь?! Сидеть на жопе ровно, понимая, что ты можешь сдохнуть?! Я не успокоюсь! Я обязательно докажу твою невиновность, если что! Когда любишь, то прикроешь грудью своего человека без раздумий! Я из таких, между прочим! Если я сдохну ради тебя, то здорово! В этой жизни я буду горда умереть за три вещи — тебя, Родину и своё дело.
— Я поэтому и молчал, не хотел говорить, потому что ты начнёшь рыться в этом! Мне это нахер не надо, Фролова!
— А мне надо! — Юля уже стояла вплотную к нему. Она остыла и решила загасить конфликт.
— Что с Валерой?
— Кабздец. Полнейший. Юль, пожалуйста, ты можешь мне пообещать кое-что? — Пчёла взял её за руки.
— В зависимости от того, о чём пойдёт речь, — уклончиво ответила Юля.
— Верь мне, несмотря ни на что. Знай, что бы тебе не говорили… Я этого не делал. Если я буду знать, что ты мне веришь, то я через всё это пройду и выживу.
— Я тебе верю, — без раздумий сказала Юля. — Мы справимся.
Юля никогда не видела таким Пчёлу. Он был растерянным, подавленным, потерянным. Пчёлкин впервые показывал слабую сторону, и Юля ценила это, просто не акцентировала на этом внимание. Юля потянулась к дрожащему запястью Вити и погладила его. Потом она положила его голову к себе на колени и начала перебирать его кудряшки.
— Юль, прости, что так всё погано получается, — бормотал Пчёлкин. Он действительно винил себя за то, что Юля вынуждена так страдать из-за него.
— Не кори себя. Я знала, на что шла, — Поцелуй в мочку уха.
Космос обрабатывал ссадины на руках, Белый нервно курил сигареты. Оба пытались ответить на вопрос, тревожно повисший в воздухе и найти виновного.
— Может, это Аслан?
— Белый, зачем ему это надо?! Он бы тебя живого зарезал и всё!..
Тогда Белый достал из шкафа чистый лист бумаги, ручку и нарисовал пчелу, поставив возле насекомого знак вопроса. Просто вслух это было тяжело сказать.
— Что бы он выиграл, если это он? — Рассуждал Белов, чирикая ручкой.
— Доля в полумиллиардном проекте! — Космос, в отличие от Белова, считал вопрос решённым и рьяно отстаивал свою позицию. — Плюс банк, Саня, плюс банк! Нас нет, он хозяин! Он чё хочет, то и делает! С кем хочет работает!
Молчание выбесило Коса.
— Ты чё тут рисуешь, я не пойму, ты чё, Репин что ли?! Тебе больше меня известно, что ему надо!
