— Знай, ты самая лучшая женщина на Земле. Ты вспорола мою грудную клетку без ножа и проникла в моё сердце, оставляя там себя, — Пчёла зарылся рукой в волосы Юли, которая беззвучно плакала. Отпускать оказалось очень больно.
— Ты убил меня с одного выстрела. Мы квиты… — Юлия уже не справлялась с ролью, и плакала в открытую. Пчёла уходил. Юля смотрела на него, провожая взглядом. Она не выдержала и крикнула:
— Стой!
Если сдаваться, то до конца. Юля бы себе не простила, если бы не озвучила эту просьбу.
— Пожалуйста, поцелуй меня. В последний раз.
Пчёла сначала хотел отказаться, а потом побежал к Юле и поцеловал её. Юля сжала в кулаках воротник его пальто, робко шевеля губами. Последний поцелуй почему-то оказался самым запоминающимся, самым дорогим и таким ценным.
— Прощай, — Юля развернулась и ушла, закрывая рот ладонью, чтобы не закричать на всю улицу от душераздирающей боли. Пчёла стоял на месте, пока не очнулся. Потом он пошёл к друзьям в машину.
— Ну чё, помирились? — Белый, довольный, наблюдал за другом на заднем сиденье. По поцелую он сделал вывод, что всё хорошо.
— Нет, это конец. Мы расстались, — Пчёла сел на переднее сиденье, стуча пальцами по торпеде. — Она сказала, что со мной она задыхается. Мы просто поговорили, прояснили некоторые моменты и… Всё.
— Зачем вы целовались тогда? — Поинтересовался Кос. Пчёла откинул голову на спинку сиденья и тихо сказал:
— На прощание.
— Во дела… — Присвистнул Белый. — Клянусь, я был уверен, что вы наладите общение и всё будет как раньше… Ты что-то сейчас планируешь делать дальше?
— Не будет как раньше, Саш. Никогда не будет. Всё! Бог дал мне почувствовать любовь, настоящую, крышесносную, взаимную, а сейчас забрал, потому что я не достоин! Я всё разрушил. Лучше отпустить Юлю и дать ей построить нормальную личную жизнь. Ну чё, как там Валера? Никаких новостей?
Белый закрыл тему с любовными проблемами Пчёлы:
— Нет, пока без изменений. Оно и к лучшему, наверное — стабильность лучше негатива. Так хоть надежда есть. Борется за жизнь. К нему вообще нельзя зайти, я пытался.
— Выживет, — с абсолютной уверенностью сказал Пчёла. — Потому что не может быть так много пиздеца за такой короткий срок.
— Вить, ты вообще никакой сидишь. Давай поедем куда-нибудь, развеемся? — Выдвинул идею Кос. Он, как друг Пчёлы, переживал за его состояние, зная, что сейчас ему очень непросто.
— Я так и хотел. Напиться, а потом по бля…По девушкам. Может, кого-то встречу. Надо жить дальше.
С этой фразы началась разгульная жизнь Вити Пчёлкина. Он вернулся в рассвет своей юности, когда девчонки менялись, как перчатки, а веселье было в самом разгаре. Каждый день Пчёла опустошал весь бар элитных клубов Москвы, снимал двух-трёх девушек и уезжал с ними домой продолжать вечер. Его постель превратилась в проходной двор, не иначе. Суть была в том, что легче не становилось. Кратковременное удовольствие, а потом снова пустота в душе, в сердце. Было так паршиво, что хотелось выть волком на луну. В каждой встречной он искал Юлю, сам того не осознавая. Искал её влюблённые карие глаза, её пухлые обкусанные губы. Но все они не были ею, и даже рядом не стояли.
Катенька Лопырёва возникла в жизни Вити Пчёлкина спонтанно и несуразно. Вечером Пчёла сидел в клубе, пил крепкие коктейли и равнодушным взглядом смотрел на разрывающих танцпол людей. Они придавались веселью, а Пчёлкин — страданиям. «Русская хандра им овладела понемногу». Откуда эти строчки?.. Точно. Онегин. Юля.
Пчёле стало хреново от короткого воспоминания, и он собрался позвать бармена для заказа ещё одного напитка. Пчёла повернулся, а напротив него сидела блондинка, очень напоминавшая куклу Барби. Её голубые глаза подчеркивала густо накрашенная тушь и тени, размазанные по всем векам. Тональник, нанесённый в несколько слоёв, скрывал все шероховатости. Непонятно, зачем на Катеньке вообще было красное платье, если оно едва прикрывало аппетитную задницу и большую грудь. На пальцах надето по несколько колец, на запястьях два браслета. Ногти как у Росомахи, зато накрашенные алым лаком.
— А ты чего тут один скучаешь?..
Катин голос — писклявый, детский, почему-то привлёк к себе внимание Вити. Он вступил в диалог.
— Нет никого, кто мог скрасить бы мой вечер.
— Ну тогда считай, что твоя проблема решена.
Катя имела дурную привычку — после каждой фразы она вставляла секундное «хихи». Так она хотела делать себя более невинной и милой. Если бы она догадалась, что это только действовало на нервы…
— Ну докажи, что решена, — Витя подпёр голову ладонью, ухмыляясь. Катя улыбнулась, взяла его за руку и вытащила на танцпол. Оказалось, это действительно нужно было Пчёле. Катя с помощью танца показывала всю себя, привлекая внимание окружающих. Её задор передался Пчёле, и он отжигал под музыку. Катеньку было не заткнуть: она болтала о шмотках, деньгах, знаменитостях, высшем свете. Пчёлкин поддерживал разговор, а сам думал, как бы поскорее оказаться с ней наедине. Очень она его зацепила. Чем — Витя пока не знал.
