— Холмогоров, твою мать, — Пчёлкина покоробило от этой, как ему казалось, ложной веры в Бога.
— Не ссорьтесь, пожалуйста, — Юля обняла их обоих. — Уже ясно, чья я, — Юля показала кольцо на безымянном пальце. Космос сделал шаг навстречу Юле и тихонько сказал:
— Если этот жук тебе изменит, я его собственноручно кастрирую.
— А я введу в нокаут, — добавил Фил. Юля побоялась с ними спорить.
Как бы ей не хотелось остаться в этом мгновении, нужно было двигаться дальше. Юля поднялась по ступенькам самолёта и заняла своё место рядом с Димой Глушковым.
Самолёт начал набирать высоту. Юля успела увидеть в окошко, как Витя нарисовал сердечко в воздухе. Юля улыбнулась и отправила воздушный поцелуй.
— Юль, как ты пошла на это? — Дима сразу же закидал Юлю вопросами. — Ты же ещё вчера стояла в свадебном платье…
— Ты кстати тоже был вчера в симпатичном костюме, — парировала Юля. — Верность долгу помогла решиться.
— Муж был против? Лично меня жена постоянно пилит и требует бросить военную журналистику.
— Мне плевать на мнение мужа в этом вопросе. Он даже не посмеет что-то сказать против. Сколько я умоляла оставить криминал? Шесть лет терпела.
В пылу эмоций Юля не заметила, как сказала лишнюю информацию. Но Дима остался невозмутимым: не было театральных восклицаний и падений в обморок.
— Ты вышла замуж за бандита?
Дальнейшая коммуникация осуществлялась приглушённым голосом.
— Да, вышла. Ну как бандита… Он сейчас в политику ушёл. Знаешь, как многие сейчас делают: из бизнесмена в депутата. А ты чё так спокойно реагируешь?
— Потому что это не моё дело. Лезть в личную жизнь и давать тебе советы я не собираюсь. Меня больше интересует то, как человек ведёт себя, а уж с кем он и когда — не мой выбор.
— Такие люди и нужны в журналистике, как мне кажется.
Потом Юля надела наушники, а Дима уснул. Заниматься этими делами они продолжали вплоть до посадки.
— Можно расстегнуть ремни безопасности. Убедительная просьба не забывать свой багаж! — объявила стюардесса. Юля вышла налегке, потому что Глушков сразу же взял её чемодан в руки.
— В этот раз без «Войны и мира»?
— Только Раскольников и бабульки.
Служебный автобус довёз их до Грозного. Юля наблюдала из окна следы боевых действий — сгоревшую броню, гусеницы вдоль дорог… Везде валялись гильзы. Найти хоть одно уцелевшее здание или постройку было нереально — всё разрушено, всё в ужасном состоянии. Автобус остановился. Юля вздрогнула: при въезде в Грозный висела табличка «Добро пожаловать в Ад».
Юля была здесь уже второй раз и не сомневалась в правдивости утверждения.
— Так, нам куда? — Юля уже собралась идти по указателю, но Дима её остановил:
— Ты не знаешь, наверное… Одна из излюбленных фишек противника — путать указатели, чтобы начинающие бойцы заблудились и начали неразбериху.
— Но как нам добираться до гостиницы?
— Не переживай. У меня в голове надёжная карта.
И действительно: Дима бодро зашагал в сторону их временного пребывания. Он шёл уверенно, будто Чечня была его родиной. Юля, бедная, с чемоданчиком еле за ним поспевала.
Вечер. Юля распаковывала свои вещи. Потом был совместный ужин: каша, сделанная из молока и гречневых хлопьев. Это был подгон от знакомого Димы.
После ужина Юля читала бессмертное произведение Достоевского «Преступление и наказание». Она научилась переключать мозг на великие строчки и не обращать внимание на автоматные очереди, раздававшиеся за окном.
Ближе к десяти вечера Юля позвонила Пчёлкину, чтобы он не объявил её в международный розыск и понял, что она успешно долетела до Чечни.
— Юль, прошло несколько часов, а я уже скучаю, — с этого Витя начал диалог.
— Ты думаешь, я не скучаю? Но просто старайся отвлекаться. Ты теперь помощник депутата, эта должность потребует много усилий и предельной сосредоточенности. А ещё у тебя есть частичка меня — Настя, — При упоминании имени дочери Юля чувствовала, как лёгкие сжимаются, будто в камере, откуда медленно выкачивали воздух.
— Я благодарен Богу, что она есть. Иначе я бы чокнулся… Ладно, я справлюсь.
— Будь сильным ради меня и Настеньки. Обещаешь?
— Обещаю.
— Вить, я у тебя спросить хотела… Ты правда читал «Капитанскую дочку»? Тебе просто отец на нашей свадьбе что-то сказал об этом…
— Нет, конечно! — Пчёла рассмеялся беззаботно. — Я не читал этот… Чё это? Роман? Стихи? Просто мне папа говорил, с самого детства, что нужно помнить слова Гринёва-старшего. Береги честь смолоду. Больше ничего не знаю. А чё, думаешь, стоит почитать?
— Конечно, сто́ит. В этом романе поднимаются вечные актуальные проблемы. И тебе есть чему поучиться у Петра Гринёва, — Юля хмыкнула. Когда она говорила на обычные, мирные темы, ей было легче справляться с стрессом.
— Трындец. То Печорин лучше меня, то Гринёв. Тебе вообще кто больше из мужиков литературных нравится? — С шутливым возмущением спросил Пчёлкин.
— Как кто? Болконский Андрей.
— Ёб твою налево… А это ещё кто?
— Персонаж «Войны и мира». В поисках своей минуты славы отправился на войну, получил ранение, под небом Аустерлице переоценил своего кумира, вернулся домой, узнал об измене Наташи… А потом погиб на сражении…
