Юля кивнула, испытывая невообразимую гордость за свою любовь к такому смелому человеку. Она на подсознательном уровне ощущала гнев Пчёлы и понимала, что она ему точно не безразлична.
Наша парочка поехала домой к Юле. Решение было принято на основании того, что Юля у Пчёлы была пару дней назад, а вот Пчёла у Юли был давно.
— Скромно живёшь, Юлька, — Пчёла осмотрел маленькую квартиру со старой мебелью, парой ковров на стенах гостиной и спальни. В комнате располагалось два огромных книжных шкафа.
— Знаю. Зато сама плачу за жильё.
В дверь позвонили. Это была хозяйка квартиры. Увидев на пороге Пчёлу, выражение лица хозяйки приняло расстроенный вид.
— Фролова, я заселяла одного человека! Это ещё кто? Мужиков таскать будешь? Будет хоть одна жалоба от соседей — выселю! — возмущалась хозяйка.
— Вы чё, охренели? К вам чё, в гости заходить нельзя? И не смей с ней так разговаривать! — пригрозил Пчёла. Хозяйка закончила свою гневную тираду. Юля принесла ей конверт с деньгами.
— Спасибо. Извините, — фыркнула хозяйка и ушла. Пчёла подошёл к книжному шкафу Юли, рассматривая его содержимое.
— Грамматика английского? Юль, ты чё, в Америку собираешься? — Пчёла полистал учебник, на каждой странице которого были карандашные заметки Юли.
— Нет, просто хотела выучить какой-то язык. Взялась за английский. Я эти учебники с таким трудом доставала…
— Основы математического анализа?! Ты разбираешься в математике?! — Пчёла отложил книгу. Юля подтвердила эту информацию. Вообще Пчёла, осмотрев книжную полку Юли, понял, насколько разносторонняя его девушка: здесь было книги о литературоведении, риторике, математике, английскому языку, экономике, и конечно журналистике. «Введение в журналистику», «технология интервью», «Основы журналистской этики»... Остальное была классика, не только отечественная. Пчёла даже нашёл бессмертные труды Кафки, Ницше, Гёте. Все эти книги в те времена доставались тяжело, но Юлино стремление к знаниям было более сильным.
— Охуеть, у меня баба разбирается в логарифмах, а я даже Есенина от Тютчева отличить не могу… — Пчёла совсем раскис. Он сопоставил себя и Юлю и понял, что на её фоне он просто меркнет. Юля подошла к нему и обняла.
— Вить, ты дурачок? Я тебя люблю не за интеллект. Какая разница, отличаешь ли ты Есенина от Тютчева? Это любовь, а не экзамен по литературе. Если ты хочешь, конечно, я могу заняться твоим кругозором. Но насиловать тебя рассказами о теории литературы я не стану, — подмигнула Юля.
— Давай, просвещай. Хочу что-то почитать… Какое у тебя любимое произведение?
Юля посмотрела на полку и взяла в руки роман в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Она положила книгу рядом с Пчёлой.
— Читай. Через три дня перескажешь.
— ЧЕГО?! — испугался Пчёла. — Три дня это мало!
— Витя, сто страниц с небольшим. Давай, жги, я в тебя верю. Чайник ставить?
— Ставь, — уныло ответил Пчёла, пожалевший о том, что изъявил желание погрузиться в мир классики. Он открыл первую страницу «Евгения Онегина» и пробежал глазами по строфам. Чтение не особо его увлекало, но Пчёла уже дал обещание, своё мужское слово.
— Юль!
Юля принесла чай с бутербродами и села напротив. Наблюдать за читающим Пчёлкиным было увлекательно. Юля неимоверно гордилась собой: она заставила читать человека из криминального мира.
— Родился на брегах Невы… Это где? — Пчёла продолжил читать. Иногда ему приходилось два раза читать одно и то же, чтобы понять смысл.
— Это Санкт-Петербург, — пояснила Юля.
Пчёла выпил немного чая и заявил:
— Твой Онегин шикарно живёт, я смотрю.
— Но с хандрой… — ответила Юля, откинувшись на спинку дивана. — И почему это мой?..
Пчёла зевал несколько раз. Мозг перегрузился от такого количества информации. Но Пчёла продолжал читать. Вдруг он разразился громким смехом. Юля не поняла, что могло насмешить в «Онегине».
— Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.
Ах! долго я забыть не мог
Две ножки… Грустный, охладелый,
Я все их помню, и во сне
Они тревожат сердце мне… — зачитал Пчёла, хохоча. — Я понимаю Пушкина.
— Дурак ты, Пчёла, — Юля улыбнулась. Этот момент пробудил в Пчёле интерес к произведению. Зевал он уже, во всяком случае, меньше. Юля решила пока навести порядок в квартире: положила вещи на свои места, подмела, протёрла пыль. Пчёла закончил первую главу романа и отложил книгу.
— Юль, я у тебя книжку стрель…Возьму, ладно? На время.
— Бери. Я не против, — Юля погладила Витю по голове. — Как впечатления?
— Интересно, но местами занудно, воды много.
— Что запомнилось?
— Про ножки момент смешной, — Пчёла постучал пальцами по книге. — Я хочу знать, Юль, ты не волнуешься больше из-за Скворца?
Юля перестала улыбаться. Солнечное настроение отодвинулось на задний план, вышли тучи в лице трудностей.
— Вить, я уже забыла об этом, а ты напомнил. Зачем?
— Прости. Просто я хотел сказать, что если ты ещё морочишь себе бошку этим, то я могу… Снять стресс, — Пчёла погладил Юлю по коленке. Та заулыбалась и потянулась для поцелуя, но тут в прихожей зазвонил телефон. Пчёла цокнул, встал с дивана и пошёл отвечать на звонок.
