Она даже не удивлялась тому, что поднялась так высоко. И так быстро. Поступив в эту контору всего семь лет назад на должность креативного директора, сейчас она готова достичь высшей ступени лестницы. Просто потому, что она лучшая и у нее стальные нервы и воля.
Просто потому, что она Хлоя Бошан и перед ней никто не устоит.
Потому что ей удалось скрыть от всех глаз свои бреши, а ведь они глубоки. Можно сказать, они гигантски велики. Но ей удалось возвести укрепления, которые выстоят под любыми пулями. Выстоят против чего угодно.
Рассеянно слушая пронзительный голосок Натали, она улыбнулась. И даже не услышала стука в дверь, так что ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что перед ее столом стоит Филипп Мартен.
Натали мгновенно исчезает, Хлоя улыбается коллеге. Противнику. Побитому всего за несколько раундов и еще не знающему, что он в нокауте.
Какое наслаждение.
– Я хотел бы вместе обсудить проект, – говорит он, выкладывая на стол пухлое досье. – Мне важно твое мнение.
– С удовольствием. Если я могу тебе помочь…
Хлоя разглядывает его руки. Ей всегда казалось, что у него безобразные руки. Чуть раздутые пальцы, слишком выступающие вены. Досадно, потому что, вообще-то, он не урод. По правде говоря, он очарователен. Достойно выглядит на свой полтинник. Следит за собой, это видно. Он всегда очень любил себя, и не ей ставить ему это в вину; как минимум, что-то у них общее.
Она едва слушает, что он рассказывает, до странности сосредоточившись на нем самом. На его лице, на расстегнутом воротничке рубашки от Диора. Она представляет себе момент, когда он узнает… И удивлена, что у нее слегка сжимается сердце, таких эмоций она от себя не ожидала. Никогда не думала, что будет сочувствовать печальной судьбе Филиппа Мартена, нудного коллеги, мужчины, который никогда не делал ей подарков и всегда тянул одеяло на себя.
Я победила, он проиграл. Таковы правила игры. И нечего его жалеть. Он просто станет моим заместителем. Моим служащим. Моей вещью.
– Ты иногда об этом задумываешься? – внезапно спрашивает она.
Мартен притормозил в своих скучных объяснениях и смотрит на нее, не понимая.
– О том моменте, когда Пардье уйдет, – уточняет Хлоя со странной улыбочкой.
Вопрос застает его врасплох, и он не сразу находит, что ответить.
– Да, конечно, – говорит он наконец. – Но почему ты меня об этом спрашиваешь?
– Мне кажется, из тебя получился бы отличный президент.
Искренне удивленный комплиментом, он растерянно молчит.
– Да, думаю, ты был бы идеально на месте, – продолжает Хлоя.
– Спасибо. Но Пардье еще не ушел!
– Точно. Но мне кажется, это не за горами.
Он вопросительно на нее смотрит, задержавшись на ее пухлых губах.
– Женская интуиция! – возглашает Хлоя с обезоруживающей улыбкой.
Она всегда обожала повеселиться. Особенно с легкой добычей. Хотя у Мартена всегда что-нибудь припасено в рукаве. Она научилась опасаться его.
Никогда не доверять никому и ничему в этом мире. Только так можно уберечься от многих провалов. Уберечься от подводных камней и не разбиться на них.
Она снова сосредоточивается на Мартене, который продолжает путаться в утомительных пояснениях.
Предстоящие недели обещают быть особенно забавными.
Заставить его поверить, что выбран именно он. Успокоить, войти в доверие. Загипнотизировать прекрасным танцем живота, чтобы он не заметил надвигающегося урагана.
И в долгожданный момент нанести смертельный удар.
Убаюканная низким голосом Филиппа, Хлоя опять расположилась в корзине своего монгольфьера. Высоко-высоко надо всем и всеми, она плывет в ослепительном искрящемся свете.
И ни одно облачко не омрачает картину.
– Смотрели матч вчера вечером? – спрашивает лейтенант Лаваль.
Гомес оглядывает его с легкой улыбкой:
– Нет. У меня было занятие поинтересней.
– Какое?
– Не могу тебе рассказать.
– Почему? – удивляется Лаваль.
– Ты только недавно достиг совершеннолетия, а
– Иногда вы настоящий мудак, – говорит Лаваль, пожимая плечами.
– Только
– Все равно, матч был просто супер! ПСЖ…[3]
– Я знаю, кто выиграл, – вздыхает Гомес. – Даже счет знаю. Только глухой не в курсе… Заметь, иногда я был бы не против оглохнуть! Потому что в толк не возьму, как можно сходить с ума из-за банды дебилов, играющих в мячик.
– Вы редкий зануда, и не иногда, а постоянно!
Гомес хмыкает и кладет руку на плечо коллеги:
– Ты раскусил меня в два счета, браво! Станешь отличным копом, когда подрастешь.
Они сидят в неприметной машине без опознавательных знаков, припаркованной на улице де ля Фратерните в Кретее.
– Можете наконец сказать, чего мы здесь торчим? – спрашивает Лаваль.
– Сидим в засаде.
– Ну да, это я понял. Но кого именно мы сторожим?
– Сам увидишь, когда он соблаговолит высунуться из дома! И ты не будешь разочарован, можешь мне поверить.
– Что делать, вы же шеф…
– Именно, Пацан. А потому не смыкай глаз и разбуди меня, если у дома двадцать девять покажется высокий шатен с длинными волосами и совершенно мерзкой харей.
