Когда он расстегнул ее полушубок и верх платья было неважно, сейчас ей было жарко, словно она вся горела в огне, и Айрин позволила ему ласкать свою шею, плечи, целовать свои руки, опуская платье все ниже. Она тоже шепчет его имя, шепчет и не верит, что это происходит с ней… здесь… в карете… Что происходит?
Рионар понял, что зря перестал целовать ее губы так рано, стоило ласкать этот источник наслаждения, пить его, наслаждаться им, а он перешел к тому, что интересовало его, слишком быстро. Айрин вздрогнула, но не от холода. Она вдруг осознала, ЧТО он делает. Поняла это со всей очевидностью, поняла и испугалась.
— Нет, Айрин, нет, родная, не бойся, — Рионар начал снова целовать ее, стараясь вернуть тот волшебный миг единения, стараясь снова зажечь в ней пламя страсти.
Но теперь в ней не говорил — кричал голос разума. Она попыталась вырваться с его рук, он не отпустил и вместо страсти узнал, что такое Айрин Вегейрос в ярости. Она колотила его руками, билась и изгибалась, обзывала его страшными словами.
Рионар сжал ее, с силой, зная, что почти причиняет ей боль, затем уверенным мужским жестом закрыл ей рот поцелуем. Девушка сопротивляться начала вдвое сильнее, она билась как пойманная птичка, а затем затихла, с какой-то обреченностью отдаваясь его неистовым ласкам. Рионар подождал, пока она прекратит сопротивление, с искренним сожалением, и только благодаря невероятной силе воли оторвался от ее губ:
— Айрин, ну чего ты испугалась, глупенькая? Мы и раньше оставались наедине… правда не в столь комфортных условиях…
— Исс Дархарз, отпустите меня немедленно, — тут же потребовала Айрин.
Сейчас, когда после его поцелуев в ней снова заговорил голос страсти, себя она боялась уже также как и его. Рионар сожалея начал поправлять ее одежду, ловко застегивать верхние пуговки, затем снова прижал ее к себе:
— Что же мне с тобой делать, чудо мое синеглазое? — в его голосе было столько нежности, столько тепла, что Айрин замерла, боясь, что вот такой Рионар может исчезнуть.
— Рио… Рионар… понимаешь… я… — она и сама не могла понять, почему так страшно сказать ему о помолвке. Но сказать нужно было. Или не сказать. Она вдруг отчетливо поняла, что между ними может быть или любовь или ненависть. Только одно из двух противоположных чувств. И Айрин понимала, что выбора у нее нет. — Я тебя ненавижу. И всегда ненавидела! И ты мне снился в самых страшных кошмарах, а тут такое… И я не знаю, как к этому относиться… Ты все равно меня унизишь и потом… Никто не бывает с Рионаром Дархарзом больше чем на одну ночь… Отпусти меня!
— Сколь много информации, — иронично произнес Рионар, — ангел мой, за кого же ты меня принимаешь?!
Она вздрогнула от этого ледяного тона, от угрозы, которая читалась за скупыми фразами.
— Знаешь, солнечная принцесса, — он внезапно сжал ее, сжал до боли, — если все то, что сказано — правда, я мог бы приказать кучеру развернуться, и продолжил бы нашу миленькую игру в моей постели!
Айрин испуганно замерла, чувствуя каждый удар своего сердца.
— Не отталкивай меня, Айрин, — Рионар безвольно опустил руки, — не отталкивай меня, иначе я причиню тебе боль, а это не доставит мне удовольствие… поверь.
Темноволосый бог мягко пересадил ее на сидение, и отвернулся к окну. В почти кромешной тьме, она видела его безупречный профиль, и слова сорвались с припухших после его поцелуев губ:
— Я никогда не буду твоей, Рионар. Смирись с этим!
Он медленно, очень медленно повернулся к ней, и ей казалось, что в темноте она чувствует его взгляд:
— Ты моя, Айрин Вегейрос, только моя! И я тебя никому не отдам!
Она слышала, как открываются ворота Академии, как карета подъезжает женскому корпусу. Айрин поняла, что неотвратимо приближается минута их расставания:
— Рионар…
— Да, мой ангел? — этот ледяной тон, словно сбросил с ее разума покровы страсти, и когда она ответила, в ее голосе тоже был холод.
— Вы не рассказали, что произошло в гостинице и как вы об этом узнали?
Она снова вывела его из себя! Сначала обвинения! Теперь этот приказной тон! Несносная девчонка!
— У вас ведь великолепная фантазия, исса Вегейрос, вот и придумайте все самостоятельно! — сказал — как отрезал, пресекая любые ее попытки продолжить разговор. Карета остановилась перед входом в женский корпус. Рионар помог Айрин выйти, проводил до распахнутых привратницей дверей, поклонившись, ушел. Она не нашла в себе силы остановить его.
'Это брак для меня очень много значит, — пронеслись в голове слова бабушки, — ты должна восстановить честь рода!'.
— Долг превыше всего, — прошептала Айрин, игнорируя удивленные глаза старой иссы Ниранды.
Вечер закончился в кабинете иссы Агариды, длительной лекцией по поводу поведения юных благородных исс. Айрин слушала молча, но в глазах была такая тоска, что преподавательница вскоре отпустила ее, так и не огласив наказание.
