Манька достала благодатную землю, мечь-кладенец, открыла тайну драконов... Вампиры понимают, что тот, кто ведет повстанцев, объявил им войну. Во имя спасения они объявлят большую охоту. А между тем люди становятся заложниками...
Вечер уже давно опустился на дворец.
С тех пор, как Величества проиграли войну с Проклятой землей и потеряли дядьку Упыря, одного из самых древних вампиров, обладающего магическими знаниями четырех стихий, помнившего времена, когда Дьявол ходил по земле, во дворце был объявлен траур. Огней, как бывало раньше, не зажигали. Даже внезапно обнаруженные руины древних городов, которые вывернулись из параллельной вселенной будто на заказ, не вызвали перемену настроения у Их Величеств. Зажигать разрешалось только свечи, но в таком количестве, чтобы в коридорах и гостиных всегда был траурный полумрак. Дворец стоял, как скопище каменных глыб, закрывая взгляду полнеба, в окружении дворцовых стен, толщиной в три локтя. Впрочем, дворец и в огнях выглядел мрачновато -- ходила о нем в народе дурная слава. Но на то он и дворец. Не ходи, не смотри, а поговорить, запишись на прием, и жди, когда вызовут. Не дождался, помер -- ну так, сколько ж народу в государстве! Даже если на каждого по десять минут, то две тысячи семьсот двадцать лет -- ни есть, ни спать, ни пить, а только разговоры разговаривать... Вампиры недоумевали: на их памяти это был первый случай смерти, когда вампир скончался сам собой, естественно, как какой-то смертный. Неужто, Бог гневался за то, что не успели предотвратить появление Проклятой земли?
"Немного было народу, и тех вампиры съели!" -- мрачно подумал Его Величество, понимая, что любой вампир тут же донесет Ее Величеству, с кем и как он провел ночь. Он проводил тяжелым взглядом пожилую служанку, из приближенных родственниц Ее Величества. В последнее время жена стала болезненно ревнивой, приставляя к нему проверенных престарелых грымз или деревенских рябых дурнушек. К дурнушкам она его не ревновала: ну, поиграл в кошки-мышки, что с того? Но было неприятно, когда через некоторое время он обнаруживал любимую на блюде своей госпожи. А масляно-медовых соблазнительных вампирш побаивалась и ограждала: любая могла оказаться причастной к измене или подставным лицом -- и каждое утро выстраивала служителей дворца перед драконами, упреждая удар. Несколько человек уже спалились, не столько в связи с изменой, сколько обнаруживая страх и испытывая огромное желание исчезнуть на время волнений в некотором царстве, в некотором государстве. Драконы искали в умах явленную крамолу, и не разбирали, по какой причине...
Вампиров побаивалась не только жена, но и он сам, и не по причине внезапно свалившихся напастей. Друг друга вампиры не ели (еще не известно кто кого), но подъедали и грызлись не хуже, как когда набрасывались на человека. Символ власти -- странный меч, который передавался от Царя к Царю долгие годы (поговаривали, что меч этот языческий, и будто бы принадлежал какому-то там Богу), рубил голову любого вампира сразу и насмерть, но порой до смешного доходило, когда высокопоставленные лица начинали прокручивать жизнь Его Величества, смакуя пятна на рубашке или предоставляя на рассмотрение миру неопровержимые доказательства испорченной невинности.
И поймай такого язычника...
А сруби голову -- сразу обвинят государство в отсутствии демократии и жесточайшей цензуре.
Чтобы замять скандал, папарацам приходилось дорого платить. В отместку за траты Ее Величество выбивала у него признания медикаментозно и электричеством. В конце концов, он пока не вампир в полном смысле этого слова, чтобы терпеть такие муки и получать при этом удовольствие. Сам он побаивался Зова не меньше жены -- неизвестно, чем это ему обернется. Еще одна причина не играть в кошки-мышки с женщинами-вампирами. Один раз Ее Величество уже позвала, и голова отлетела, так же может позвать и другая королевишна -- и не факт, что на сей раз Проклятие не положат на него, чтобы поднять эту...
Назвать "эту" "Манька", язык не поворачивался, чувствовал -- кощунствует, а "чудовище" -- в последнее время смахивало на хвалебную оду. С участием злобной твари в пепел оборотилось столько вампиров, что при слове "чудовище" у любого вампира начинался нервный тик. Проклятие для выскочки еженедельно обновлялось, но после всего, что произошло, разве доказано, что оно хоть как-то на нее действует?! Пожалуй, только дядька Упырь мог образумить эту тварь...
