Владимир медленно поднялся по ступеням широкого каменного крыльца. Когда проходил через сени, сердце захолонуло, услышал он пронзительный женский смех — это был её смех, он не мог ошибиться.
С верхнего жила по лестнице сбежал маленький чёрный котёнок. Прыгая, он смешно катал лапкой деревянный шарик и норовил ухватить его острыми зубками.
Шурша долгой понёвой, Роксана спешила за ним следом. Лёгкий полупрозрачный плат покрывал её голову, под белой сорочкой вздымалась грудь, на лебединой шее переливалось ожерелье, в ушках полыхали маленькие золотые серьги. Заметив Владимира, она без смущения весело взглянула на него.
«Смелая, открытая, прямодушная», — пронеслось в голове у молодого князя.
Подхватив котёнка, Роксана понесла его наверх, в бабинец. Она уходила, удалялась от него, вот через мгновение уйдёт, и всё! И ничего больше не будет!
Сам не зная зачем, Владимир в три прыжка настиг её, вскрикнувшую от изумления, загородил дорогу, глянул в серые озорные глаза, и сорвалось у него с уст:
— Роксана! Красавица моя!
— Красавица, да не твоя! — Соболиные брови молодицы удивлённо изогнулись. — Чего встал-то тут, князюшко? Али сказать чего хоть?
— Да нет...
«О, Господи, что со мною? Экую глупость несу! Али то дьявол совращает меня?!»
Владимир истово перекрестился.
— Ты прости, Роксана. Так, с языка сорвалось... Ступай, куда те надобно.
Лицо молодого князя вновь заливал румянец.
Роксана лукаво посмотрела на него и вдруг громко расхохоталась.
— Вот что те скажу, князюшко: ожениться те нать! А то вот так, бобылём, и вовсе голову потеряешь.
Подтолкнув Владимира локтем, она исчезла в темноте долгого перехода. Владимир ошарашенно, с отчаянно бьющимся в груди сердцем смотрел ей вслед.
При тусклом свете мерцающей свечи в тёплом маленьком покое проходил тайный княжеский совет. Всеволод и Святослав склонились над широким дубовым столом и с жаром перешёптывались между собой, выразительно жестикулируя руками. В тёмном углу возле наглухо закрытого окна восседала в кресле княгиня Ода, чутким своим слухом улавливая нить разговора.
Святослав, перегнувшись через стол, горячо убеждал брата:
— Изяслава надобно обуздать. Тогда токмо мир и тишина воцарятся на Руси. Не довольно ли встаней, смут, котор? Сам речёшь: излиха подозрителен стал Изяслав после того, как бегал к ляхам. А мне ясно: замыслил он недоброе, волостей лишить нас с тобою собрался. Сыновья его, яко волки алчные, на вотчины наши косо поглядывают, а с ними заодно и проклятая Гертруда со своей немчурой, и Всеслав Полоцкий, волкодлак нечестивый. Давай же опередим Изяслава, выгоним его из Киева.
— Изяслав убежит к ляхам, снова начнётся война, ратное нахождение, снова Болеслав пойдёт на Киев, — возразил, покачав головой, Всеволод.
Святослав вздохнул и в задумчивости почесал затылок. Ода, нарушив молчание, вмешалась в разговор братьев.
— Да ведь дочь твоя Вышеслава который уже год за Болеславом замужем, — обратилась она к мужу. — Вот и смекни, кому польский князь скорее поможет: тебе, тестю своему, или Изяславу.
— А права княгиня моя! — Святослав просиял, с одобрением посмотрев в сторону жены. — Не пойдёт Болеслав на Русь.
— Неужели ты, брат, веришь в Болеславовы добродетели? — немного раздражённо пожал плечами Всеволод. — Что ему до твоего родства, до Вышеславы, если Изяслав пообещает ляхам червенские города!
— А Вышеслава на что? — рассмеялась Ода. — Напишу ей, подружки ведь были. Пусть уговорит мужа.
— Да он её и слушать не станет, — отмахнулся Всеволод.
— Послушает, князь. Она его в клещи взяла. Любит Болеслав Вышеславу без памяти, — пояснила ему Ода.
— Опасное дело затеваешь, брат, — почти не слушая её, продолжил Всеволод. — Ну, Болеслав, Господь с ним, с этим латинянином. От него, допустим, сумеем мы откупиться. Но люди что скажут, если мы Изяслава прогоним? Думаешь, бояре, клир, купцы не отвернутся от нас? Ведь ряд отцовый мы с тобой преступаем, попираем отцовы заветы, клятву рушим.
— Люди?! — Святослав презрительно осклабился и с такой силой сжал кулак, что пальцы побелели от натуги. — Что люди?! Им, людям, не угодишь! Князя завсегда сыщут, в чём обвинить! То одно им не по нраву, то иное. Чего их слушать?! Всем мил не будешь, брат. Ибо люд многолик. Кого ублажишь, а кто злобою воспылает. Да что о сём баить?! Одно ведаю: после того, что сотворил покойный Мстислав в Киеве, многие от Изяслава отворотились: и бояре, и клир, и купцы. Токмо ряд-от сей... Будь он неладен!.. Ну да рази ж не вольны мы преступить его?! Отца я разумею. Мог ли он ведать, каким будет князем Изяслав?
— А Бог? Простит ли он нам? — с дрожью в голосе спросил Всеволод. — Помнишь, как мы все клялись на святом кресте, что не причиним друг другу лиха?
— Так что ж, будем отныне проводить часы в молитвах и ждать, когда Изяслав первым роту порушит?! — возмутился Святослав. — Тогда, брат, не княжить нам с тобою боле на Руси. Побежим к ляхам али к варягам за сине море али вовсе головы свои сложим!
Видя, что Всеволод колеблется, Святослав, подумав с минуту, добавил:
