Непробиваемый тип! Хотя… Я приказала себе остановиться – нескончаемая литания воззваний к такту Дэймиона сейчас не к месту – он же не про меня говорит. Он, вообще-то, совершенно правильно оценивает положение в обществе Рики Вейс. Она, по своему социальному статусу, почти никто. Пока, конечно, – вот закончит Рика Университет, станет хорошим магом, ее положение и измениться. А сейчас – провинциальная простушка, почти без гроша в кармане, о которой из чувства долга заботиться дальний родственник.
- …но, как я понимаю, с хорошим магическим потенциалом, так ведь? – упсс, а ведь это меня спрашивают, что-то я отвлеклась.
- У меня? – уточняю и, дождавшись подтверждающего кивка, с невольной гордостью, говорю, - Да, в магическом плане у меня все обстоит замечательно! Наш магистр общей магии говорит, что я одна из сильнейших на курсе.
- А что-то особое в твоей магии есть? – с загоревшимися глазами спрашивает Деймион.
«Скользящие мы!» так и хотелось похвастаться и посмотреть на выражение лица этого королевского родственничка, но, задавив глупое тщеславие в зародыше, я отрицательно качнула головой – в конце концов, в моей магии ничего необычного нет, а про родовой дар меня никто и не спрашивает.
Деймион пристально вгляделся мне в глаза, как будто сомневался в искренности моего ответа, но я, с непоколебимой честностью, вернула его взгляд. Он отвернулся к костру, подкинул несколько веток, и, негромким голосом, продолжил:
- А возможно, кто-то хочет повлиять на твоего опекуна, лорда Вейса – ведь он капитан гвардии вашего короля? Фигура политически значимая. Как он к тебе относится? Станет ли чем-нибудь жертвовать, если на кону будет твоя жизнь?
Я крепко задумалась, пытаясь разделить личности Ники и Рики. Если меня действительно пытались похитить как Веринику Вейс – то это же совсем другой расклад. А, вдруг, действительно, эта попытка - из-за лорда Вейса? Он же далеко не последнее лицо в дедовом королевстве. Может, от него рассчитывали чего-то добиться, угрожая моей жизни, например?
А вот если похищали принцессу Ники, - то вот это плохо. Чем дольше я обдумывала происшедшее, тем больше мне казалось, что охотились все-таки на принцессу, а не на сиротку Вейс – и похитители не были людьми короля. Мысли обгоняли друг друга, вертясь по кругу. Наконец, обозвав себя дурой, я вспомнила, с чего началось моё пребывание в этом мире: точно так же - тоже с похищения! А ведь тех людей так и не поймали… Уж не очередная ли это попытка тех же самых мерзавцев, угробивших настоящую принцессу?
Увы, Дэймиону я это рассказать не могла. Поэтому просто ответила на его вопрос, своевременно вспомнив, что тот знаком с моим братом и решив не выходить из роли Рики Вейс, «из безтитульных и безземельных дворян, брак с которой никому не интересен», - с ехидством добавила я про себя.
- Помочь однозначно попытается, если это не повредит интересам короля, - задумчиво ответила я, довольно точно описывая предполагаемое поведение названного дядюшки.
А потом все-таки не выдержала и спросила:
- А для тебя, когда полюбишь, будет иметь значение происхождение любимой?
Я знала, что перехожу рамки, но удержаться не получилось. Последние несколько минут этот вопрос так и вертелся у меня на кончике языка. Спросила, и тут же захотела прокрутить время назад – не надо, ох не надо выяснять такие вещи – слишком личное. Сейчас он меня пошлет - вежливо, и подальше, и будет прав.
Дэймион даже не повернул голову, продолжая смотреть на огонь. И когда я уже подумала, что мне не ответят, он заговорил.
Я вздохнула – как и любой девушке мне страшно хотелось услышать восторженное «любовь важнее всего!» - поэтому, получив очень прагматичный ответ Дэймиона, я разочарованно фыркнула:
- Обязательства превыше чувств? Какой разумный и… хладнокровный подход.
Парень насмешливо посмотрел на меня, заломив бровь неверный свет от колеблющегося на ветру заострил черты его лица, а блики от пламени костра придали его лицу чуть ли не Мефистофелевское выражение.
Мне стало… стыдно. Чего я пытаюсь от него добиться? Чтобы он ответил так, как хочется мне, внезапно охваченной романтикой ночевки у костра и все еще перевозбуждённую из-за драки, погони, несостоявшегося похищения? Дела говорят громче, чем слова, и пусть Дэймион хоть сто раз покажет себя сухарем и прагматиком, но он уже дважды спас меня, не побоявшись ни опасности, ни неизвестности, и не страшась последствий. Он просто сделал, что считал нужным, молча, без громких слов. А я достаю его детскими «а что, если…»
- Извини, - покаялась я.
- За что? – удивился Дэймион.
Я неопределенно пожала плечами:
- За глупые вопросы.
