Кто бы мог подумать, что я встречу Майю. Девушке не повезло — она, считая, что её планам на мировую революцию мешает тупое население, аккурат в тот самый раз, когда я умер, решила сбежать с Оранжевой. Но не рассчитала свои возможности, и осталась в межзвёздном пространстве вместе с небольшим челноком и такой же небольшой группой единомышленников. Так бы и болтаться им в космосе, почти в трёх световых от ближайшей обитаемой планеты, но на их счастье шурцы к появлению гостей уже давно привыкли, и подбирали все, что от прыгающей звезды осталось. И Майю с товарищами подобрали.
С помощью на коряво работающего ретранслятора, переводящего фразы с почти греческого на испорченный старошумерский, за несколько дней девушка успела продать за бесценок свой кораблик и устроить революцию на чужом транспортнике — ей не понравилось, как капитан корабля обращался с подчинёнными. Но тут не было богатого папочки, а идеи всеобщего равенства и братства как-то не очень хозяевами одобрялись, угнетённые, когда устали смеяться над особенностями перевода, сами её и выдали. Правда, перед этим она что-то ненужное на корабле взорвала, хорошо хоть не вместе с людьми, революционеры — они в отношении уничтожения чужого имущества и жизней очень активные. Местная власть жестокой не была, повесила долг — и отправила девушку на принудительные работы.
Обнаружил я Майю практически случайно, дракончик, который я ей подарил, подал сигнал, почувствовав меня в зоне доступа — такие совпадения иногда случаются. Вместо того, чтобы хорошенько развлечься, пришлось разбираться со старой знакомой. Причем нашей встрече девушка была не особо рада.
— Нигде от тебя, эмпо, не скроешься, — так и заявила она. — Чувствую, этой планете тоже не повезло. Давай уже, вытаскивай меня отсюда.
Тех, кто отрабатывал повинности перед властью, переводили с одного места на другое, периодически возвращая в распределитель перед началом очередного этапа трудового перевоспитания, большинство занималось тем, что добывало в космосе что-то полезное. Но одно дело трудиться в качестве наказания, а другое — за вознаграждение.
Как раз раздумывал, куда бы дальше отправиться из этого захолустного местечка, а главное — на чём, и помахать кайлом на отдалённом астероиде пару недель для пополнения счета в дружной компании, показалось тогда неплохой идеей, так что остальное было делом техники. Оформил над ней местный вариант опеки, с запретом покидать систему ещё как минимум месяц, обязался следить за приличным поведением, заодно прошёл полное сканирование, которое подтвердило, что в базах преступников и злодеев я не числился и вообще был человеком положительным. Которому вполне можно доверить перевоспитание несознательной личности.
Не то чтобы я все ещё нежные чувства питал к девушке, но она была воспитательницей теперешнего аватара хозяйки системы переноса, так что вполне могла пригодиться, да и Каллиста просила приглядеть за непутёвой воспитательницей при случае, так прямо и сказала в день моего суицида.
— Работаю на износ, — попенял я шикарной брюнетке. — А ты опять просидишь на месте пилота, и рабочий день закончен. Задница только растёт, а у меня вон — мозоли.
— Такая судьба у всех поганых эмпо, торгующих людьми.
— И планетами, — напомнил ей я, на что получил в ответ несколько крепких ругательств. Надо же, а выросла в богатой, и, можно сказать, интеллигентной семье, и где только набралась всяких гнусностей, хотя понятно, откуда это все, от бывшего мужа-бандита.
Справедливо, что сказать. Если мою Землю кто продал, я тоже бы возмущался. Хотя, если уж быть точным, не продали, а сдали в аренду на неопределённый срок. Вместе со звездой, другими тремя планетами, астероидами, кометами и всем, что находилось в сорока световых часах от Оранжевой. И не какому-нибудь постороннему человеку, а Ашши. Кто-кто, а зу Маас-Арди умела вести дела.
— Грязный работорговец, — подытожила свои рассуждения Майя типично революционным клише. — Где твои деньги? Теперь ты такой же работяга, как и остальные. Нравится копаться в дерьме?
Если в основном она шипела, то последние слова произнесла громко, многие оглянулись. Эта девушка умела нарываться на неприятности.
— Ты так не говори, — упрекнул я Майю, активируя бот — как раз подходила наша очередь. — Любой труд почётен, а особенно когда делаешь что-то своими руками.
— Тебе не привыкать, эмпо, — под хохот прислушивавшихся к разговору коллег сказала она.
На что я только подмигнул ей, вызвав очередной поток ругательств.
Новенькие, прибывшие на вахту недавно, снова загоготали, а те, кто тут уже давно, только усмехнулись, к подобным перепалкам все уже привыкли. Майя вообще была тут вроде местной достопримечательности, ну и я при ней. К её рассказам о моем богатстве и народ относился с юмором — каждый дурак знает, что богачи не работают. Потому что какой смысл трудиться, если есть деньги.
