– Она не могла этого сделать! Они принадлежат нам с Атвар Ххсиал.
– Ошибаешься. У них все права свободных существ.
– Ерунда. У меня есть их свидетельства рабов. – Ненда принялся рыскать по карманам своего нового костюма, но, впрочем, без особого успеха.
"Луис, что происходит?"
Обмен репликами между Нендой и Ребкой произошел слишком быстро, чтобы Атвар Ххсиал смогла уловить его феромонную компоненту.
"Жжмерлия и Каллик. Они здесь были – и сплыли. Вместе с Дари Лэнг".
"Мой Жжмерлия!"
"И моя Каллик. Я помню свое обещание, Ат, но здесь нужно задержаться. Нам с тобой предстоит здорово потрудиться, прежде чем мы сможем покинуть Врата Стражника".
О первой встрече с Квинтусом Блумом, а также о том, что произошло потом, Ханс Ребка рассказал чистую правду (даже если это была, по причинам, о которых Ханс предпочел умолчать, не вся правда).
Она выскочила из лекционного зала настолько переполненная эмоциями, что ее мозг просто отказывался работать. Но десятью минутами позже она уже вновь проталкивалась обратно, сквозь толпу все тех же недовольных людей, что и в первый раз. Прав Квинтус Блум или нет, ей необходимо выслушать его до конца.
Она понимала, что напоследок у него должно быть припасено кое-что еще, дабы окончательно склонить на свою сторону профессора Мераду и весь Институт. Мерада, несмотря на свои предрассудки, отличался скрупулезной честностью и болезненной дотошностью. Дари давно уже заметила (и постоянно подчеркивала это), что в артефактах ясно прослеживается умение Строителей управлять временем и пространством. Идея путешествий во времени позволяла построить множество теорий. Но теории не стоят гроша ломаного. Демаркационной линией между чистой наукой и праздными измышлениями всегда служит практика: наблюдения, факты.
Но у Квинтуса Блума факты имелись, и даже больше, чем Дари могла представить. Она в этом убедилась, слушая его выступление. Артефакт возле Мира Джерома действительно существовал. Блум побывал на Лабиринте и сумел справиться с его замкнутой на себя геометрией. Он принес с собой записывающую аппаратуру. Когда наступил ключевой момент его выступления, сцену лекционного зала заполнили изображения Лабиринта: осторожное сближение, осмотр с различных точек, нелегкое проникновение; затем причудливые внутренние помещения, где ничто не оставалось в покое и ничто не двигалось по прямой.
Квинтус Блум свел комментарии до минимума – изображения говорили сами за себя. Неожиданно он заговорил снова:
– Это самое дальнее помещение Лабиринта. Следующие кадры показывают полиглифы, находящиеся внутри этого помещения. Я не вносил никакой правки, добавлений или купюр. Я просто демонстрирую по два кадра в секунду то, что открылось моему взгляду на стенах комнаты.
Сначала изображение было статичным, представляя собой застывшую панораму звезд, рассыпанных по грубо напоминающей полумесяц области. Любому из присутствующих она была прекрасно известна – местный участок рукава, заполненный рассеянными облаками темного или светящегося газа. Артефакты Строителей были показаны в виде мигающих с интервалом в одну минуту точек ярко-сиреневого цвета. Никакого движения на картинке не наблюдалось, но напряжение в лекционном зале непрерывно росло. Когда на экране вдруг зажглась зеленая точка, аудитория вздохнула в один голос.
– Предлагаю вам на некоторое время оставить ее и сосредоточить свое внимание здесь. – Блум указал на весьма удаленный от зеленой точки район рукава, который тут же увеличился, приблизившись к зрителю. Невдалеке зажглось оранжевое пятнышко и вскоре, расширившись, поглотило зеленое.
– А теперь внимательно смотрите на место, где расположен курсор. Сейчас возникнет новая точка – вот, зажглась! И ее координаты: Земля – историческая родина человеческого клайда. – Но Квинтусу Блуму не было нужды все это пояснять. Расположение данного объекта знали все присутствующие.
Знакомыми оказались и следующие огоньки. Одна за другой зажигались новые точки, распространяясь от Земли и Солнца как бы сферически.
– Центавр, Барнард, Сириус, Эпсилон Эридана, 61 Лебедя, Процион, Тау Кита, 70 Змееносца… – Названия произносились вслух, но не Квинтусом Блумом, а сидящими в зале. Это был не просто шепот, а ритуальное перечисление ближайших звезд, которые люди изучили еще на досветовых скоростях, прежде чем открыли Бозе-сеть.
Дисплей продолжал выдавать информацию: тысячелетия человеческих исследований, спрессованные в несколько минут. Внезапно в глубине рукава появились яркие вспышки другого цвета. Их количество непрерывно росло, пока в конце концов одновременно не вспыхнули тысячи звезд.
– Момент открытия Бозе-сети и Бозе-двигателя. – И вновь комментарий Блума оказался излишним. Всем было ясно, что это тот самый момент, когда человечество, населившее рукав до пределов, которые позволяло использование досветовых кораблей, встретилось с расширяющимися мирами Кекропийской Федерации.
