Нераскрытые потенции, рутинная, бессмысленная деятельность — вот причины тревожной и трагической раздвоенности человека, дело разума и рук которого все чаще обращается против него самого. Мало, ужасающе мало людей, чья жизнь одарена и озарена счастьем творчества души, рождающей совсем иные — светлые и радостные строки.
«Я — душа. Я хорошо знаю, что то, что я отдаю могиле — не я. То, что есть мое «Я» — уйдет не туда. Все создано для постоянного подъема, от зверя к человеку, от человека — к Богу…
Я чувствую в себе будущую жизнь. Я подобен когда-то срубленному лесу; новые побеги крепче и живее, чем когда-либо были раньше…
Вы говорите, что душа — это только результат воздействия телесных сил? Но почему тогда душа моя сияет больше, когда силы тела моего начинают слабеть? Чем ближе к концу, тем яснее слышу я вокруг бессмертные симфонии зовущих меня миров. Это удивительно — и в то же время просто. Это сказка, и это история.
Полвека я записываю свои мысли в прозе и стихах; история, философия, драмы, романы, предания, сатиры, оды и песни; я все перепробовал. Но я чувствую, что не сказал и тысячной доли того, что есть во мне.
Когда я сойду в могилу, я смогу сказать, как многие другие: «Я закончил свой труд», но я не смогу сказать: «Я закончил свою жизнь». На следующее утро мой труд начнется снова. Могила — не тупик; она — переход. Она закрывается в сумерки. И снова открывается на рассвете», — писал в своей «Интеллектуальной биографии» Виктор Гюго.
Вывод, наверное, очень прост: человеку явно недостаточно пусть даже точного, неоспоримого и неопровержимого знания о своей душе, о продолжении жизни его сознания за порогом смерти. Это знание, по-видимому, может считаться необходимым, но недостаточным условием для духовного возвышения человека. Человеку нужно знать, что его земная жизнь есть не только некая школа и подготовка к какому-то, пусть даже очень высокому существованию. Его жизнь должна иметь смысл, цель и идеалы. Смысл, который не оказывался бы при ближайшем рассмотрении абсурдом, цель, ради которой стоило бы жить и умирать, идеалы, суть которых вела бы человека прочь от сегодняшних материократических устремлений. Человеку необходимо творчество, рождающее всепоглощающую страсть и великую радость, необходим всеобщий, всеохватывающий труд, подобный космическому Общему Делу Федорова, труд, в делании которого люди смогли бы обрести то ли утраченную, то ли никогда не бывшую духовность.
Поразительно высокой души человек, удивительнейший Антуан де Сент-Экзюпери писал: «Есть лишь одна проблема — одна-единственная в мире — вернуть людям духовное содержание, духовные заботы…», и в его словах прекрасно и просто сочетаются эти два, ставших сегодня жизненно необходимыми для человека, для дальнейшей эволюции его вида, элементы — душа и работа — «духовные заботы». Душа должна трудиться, и труд этот гораздо более важен, нежели работа просто разума и просто рук, ибо только труд души осенен добром и любовью»…
«Те, кто в Поднебесной вершат дела, не могут не иметь образца, не бывает так, чтобы дело могло быть сделано без образца… Нет ничего лучше, чем взять за образец небо».
«Невозможность самозарождения в какое бы то ни было время нужно считать так же прочно установленной, как закон всемирного тяготения».
В предыдущих главах говорилось о мире феноменов — о необычных, аномальных явлениях, явлениях слабо или совсем не воспроизводимых, явлениях редких, вероятность самого появления которых крайне мала. Наряду с этим миром явлений единичных и удивительных существует величественный и огромный по нашим человеческим меркам феномен, имеющий непосредственное отношение к нам, к нашей жизни, поскольку все живое на Земле является его частью.
Это — феномен происхождения и существования жизни на Земле, ее эволюции.
