Вселенная сознающих полностью

– Макки? – нежно окликнула его Фэнни Мэй.

– Слушаю, – не скрывая гнева, ответил он.

– Сейчас я покажу тебе частичку своих чувств к твоему узлу.

Подобно шарику, который внезапно наполнился газом, Макки вдруг ощутил, что его пронзили забота и участие. Он тонул в теплых и нежных чувствах… и он хотел утонуть в них. Все его тело буквально излучало это раскаленное добела ощущение заботливого, защищающего внимания. Волна ушла, но Макки еще целую минуту наполняло свечение этого жара.

И это всего лишь частичка?

– Макки? – теперь в тоне звучала озабоченность.

– Да, – восхищенно откликнулся Макки.

– Я причинила тебе боль?

Он вдруг ощутил невероятную пустоту и одиночество.

– Нет.

– Полное выражение моего узлового вовлечения уничтожит тебя. Некоторые люди так думают о любви.

Узловое вовлечение?

Она привела его в замешательство, как при первой встрече. Как могут калебаны определять любовь представлением об узловой вовлеченности?

– Ярлыки зависят от точки зрения, – сказала она. – Вы смотрите на вселенную через слишком узкую щель. Иногда мы приходим от этого в отчаяние.

Ну вот, она снова нападает.

А он должен прекратить вести себя так по-детски.

– Я есть то, что я есть, и это все.

– Скоро ты узнаешь, друг мой Макки, что ты – нечто большее, чем тебе думается.

С этими словами она прервала контакт. Он пришел в себя в сырой, зябкой темноте. Плеск источника снова громко зазвучал у него в ушах. Он ничего не может сделать, чтобы вернуть ее. Здесь ему не помогут никакие кредиты и обращение за помощью к тапризиотам, ведь никто не способен вызвать Фэнни Мэй.

Друг калебан отгородился от него.

Пуля ударила в окно позади стола Кейлы Джедрик, рикошетом отскочила от бронированного стекла и с неприятным скрежещущим визгом улетела прочь – вниз, в ущелье. Джедрик испытала гордость: она даже не вздрогнула. Патрули электора наверняка попытаются обезвредить этого снайпера: они каждое утро обходят улицы города Чу, поэтому сразу ринутся на звук выстрела. В душе Джедрик шевельнулась надежда на то, что снайпер успеет ускользнуть обратно на Окраину. Впрочем, она расценила надежду как проявление слабости и отбросила ее. В это утро у нее были заботы куда более важные, нежели судьба какого-то лазутчика с Окраины.

Джедрик протянула руку к угловатому пятну солнечного света, упавшему на контактные пластины терминала, связывавшего ее с учетной службой центрального компьютера. Собственные пальцы, словно крылья маленькой птички порхающие над клавиатурой, показались ей чужими. Терминал был функциональным инструментом, символом ее статуса старшего офицера связи. Машина высилась на столе – серая, зеленая, золотистая, смертельно могущественная. Серый экран гармонировал по цвету со столешницей.

Пальцы Джедрик уверенно заплясали по клавишам, отбивая сложный ритм. На экране возникали желтые цифры. Они усреднялись по ее команде, приобретали вес и значимость, как будто частички судьбы, скрывающей смертоносную силу за рядами золотистых чисел.

Каждый ангел несет в мир меч, подумалось Джедрик.

На самом деле она вовсе не считала себя ангелом, а свое оружие – мечом. Настоящим ее оружием был интеллект, закаленный и отточенный жесточайшей дисциплиной, которой требовала от нее ее родная планета. Эмоции были силой, которую следовало отводить от себя или направлять на тех, кто не смог понять учение Досади. Джедрик прекрасно знала свою слабость и тщательно скрывала ее: любящие родители, прятавшие любовь под маской жестокости, научили ее, что решения досадийского общества были поистине ужасными.

Джедрик внимательно изучила числа на экране, стерла их и начала вводить новые. Она превосходно осознавала, что этим движением лишила средств к существованию пятьдесят своих сограждан. Многие из этих пятидесяти долго не протянут. На самом деле ее пальчики были оружием, несущим смерть тем, кто провалил тест. Впрочем, Джедрик не чувствовала вину за гибель этих людей. Неизбежное и скорое появление некоего Джорджа К. Макки требовало немедленного действия.