С тех пор я ношу глазной протез и… хотел бы сказать, что теперь смотрю на мир только одним глазом, но это не совсем так. Ещё в первый день я начал видеть беззвучные видения, своим потерянным глазом.
Ложась спать, я видел грязные подвалы, подземелья, трубы, канализации. Кто-то с моим глазом пробирался через них. Эти видения мешали мне спать.
Однажды, засыпая я увидел нищего, который спал на трубах в тёмном коллекторе. Мне казалось, что это я стою над этим бородатым мужчиной. Но это был не я. Женская рука занесла над спящим бомжом маленький перочинный нож и вонзила его прямо в грудь. Тот бедолага открыл глаза и заорал. Я не слышал его голос, но было ясно, что он кричит от ужаса и боли.
Женские руки с силой давили на рукоятку ножа. Тёмная кровь лилась фонтаном. Нищий перестал кричать и его зрачки погасли. Она убила его!
Подобные сцены насилия мне приходилось наблюдать ещё несколько раз. Жертвами того существа всегда были бездомные люди, которые устраивали ночлег в канализационных люках и в закрытых теплотрассах.
На нищих нападали во сне. Я видел, как им протыкали грудь или горло. Мне хотелось думать, что всё это не по-настоящему. Это лишь миражи, которыми потусторонние существа пытаются напугать меня.
Но недавно я убедился в том, что мой глаз и правда кое-кому «пристроили».
Я лёг в постель, выключил свет, опустил голову на подушку и увидел дверь своей квартиры снаружи. Я встал, вышел в прихожую, поднял крышку глазка и посмотрел.
С той стороны стояло существо в кошачьей маске из папье-маше. В одной из прорезей живым блеском сиял голубой глаз. Мой глаз.
Наш район представляет собой городской придаток. Если смотреть на карту, то он выглядит, как пупырышек на теле круглого города. Он находится, как бы за чертой и назван Трудпосёлком. Возник район в прошлом веке, рядом с государственным предприятием кованых изделий. Оно, кстати, работает до сих пор, хоть давно передано в частные руки и теперь выпускает дешёвую парфюмерию, оттого на улице время от времени пахнет стариковским одеколоном.
Мы тут давно принюхались, поэтому это не проблема, а лёгкий дискомфорт по сравнению с другой напастью – старые электросети. Их не ремонтировали сорок с лишним лет.
Наш посёлок огибала изношенная линия электропередач. Оголённые провода на ней провисли и во время сильного ветра бились друг об друга. На улице гасли фонари, в домах мигал свет, а если случалось сильное замыкание, то свет мог пропасть на пару часов. Нет света – нет и воды. Насосы не работали.
Так один раз я шёл домой. На улице стоял страшный холод. Я мечтал погреться под душем, а тут отключился свет. Весь район погрузился во тьму.
«Ну, вот и помылся», – подумал я, и вдруг увидел этот страх господний…
У железобетонного столба стоял здоровяк, раздутый как утопленник. Его тело было как воздушный шар, пузо свисало до колен, руки и ноги толстые как брёвна. Рот как у жабы, глаза утонули в распухших веках. Он был голый и весь в тёмных венах. Я увидел чудовище, и чуть не сел в сугроб.
Фонари снова загорелись оранжевым светом, окна домов посветлели, и здоровяк растворился воздухе. Стоял там, и нет его!
Я подумал, что это у меня было от зайчиков в глазах. Но слишком детально мне удалось разглядеть чудовище. Было ли оно плодом воображения? Не уверен.
В другой раз я убедился наверняка, что в нашем районе околачиваются нелюди, когда увидел ещё одно жуткое создание. Это произошло только год спустя.
Трудпосёлок был без света уже полчаса. Я вышел на улицу в надежде найти работающий магазин и купить свечи и батареек. Не сидеть же весь вечер в темноте.
Наш район был погружён во мрак. За нашими домами была только бескрайняя степь. Железобетонные столбы и провисшие провода словно обозначали границу между человеческим миром и пустотой. На той границе я и встретил женщину в маске кошки.
Она была в куртке – рукава до самых плеч перемазаны кровью. В правой руке она сжимала что-то острое и блестящее. Похоже, небольшой нож.
Её маска была старая и самодельная – из бумаги и клейстера. В одной прорези была пустота, а из другой на меня смотрел светлый глаз. Та женщина оглядела меня и убралась в темноту степи.
В то самое время в Трудпосёлке произошло несколько убийств. Жертвами всегда были бездомные, что ночевали в подвалах и в канализационных люках. Бомжей закалывали ударом в сердце или перерезали им горло.
Я слышал, что психопаты часто выбирают нищих в качестве жертв. Они для них – лёгкая добыча. Многие думали, что в нашем районе завёлся маньяк. Я тоже так думал, пока не увидел одноглазую в кошачьей маске. Мне нутро подсказывало, что это создание нельзя относить к материальному миру. Оно было чем-то другим и появлялось в «тёмные часы», когда на районе нет света.
Я не пошёл в полицию с рассказом о том, что видел маньячку, а стал писать жалобы в администрацию на частые перебои с электричеством. Там их, наверное, была уже целая стопка, но никто не собирался чинить изношенные сети.
Не дождавшись ответа, я даже пытался стыдить нашего депутата. Встретил его на улице и сказал:
– Вы пособничаете преступникам!
