Вселенское Евангелие Вивекананды полностью

И Вивекананда отнюдь не отводит себе места среди этих первых. Он относит себя ко второму или даже третьему ряду: считает своей задачей труд, независимый от каких-либо корыстных побуждений. {"Лучше всех работает тот. кто работает без всякого побуждения, ни ради денег, ни ради честолюбия, ни ради чего-либо вообще… И, когда человек сможет выполнить это, он станет Буддой. От него будет исходить мощь труда, которая преобразит мир. Такой человек представляет собою высший идеал Карма-иоги" (Карма-иога, заключение гл. VIII).} Саттвикасы уже вышли из рамок Карма-иоги; они уже на другом берегу. Вивекананда же остается на нашем.

Его идеал активного всемогущества, излучаемого, хотя бы издали, мистической мыслью, не удивит, конечно, религиозную душу Запада; его знали все наши великие созерцатели.

И наша современная светская мысль в ее наиболее возвышенных формах также может узнать себя в нем: ибо чем же иным; является, в демократическом облике, та дань почитания, которую" воздают от всего сердца лучшие из нас миллионам безмолвных, чья скромная жизнь, полная труда и размышления, служит вместилищем героизма и гения народов? {Индусский гений тоже смутно чувствует это родство, но объясняет его учением о перевоплощениях, о долгих трудах, накопляемых в течение ряда жизней: "Люди с сильной волей всегда были великими работниками, трудившимися целые века". Будды и Христы возможны лишь "благодаря накоплению силы, создавшейся трудом многих веков" (Карма-иога).

Сколь фантастической ни казалась бы человеку Запада эта теория; перевоплощений, она устанавливает самую тесную кровную связь между людьми всех времен и, таким образом, оказывается родственной нашею современной вере во всеобщее братство.}

Автор этих строк, могущий, за отсутствием иной заслуги, сослаться на свой беспрерывный труд в течение шестидесяти лет жизни, является живым созданием этих поколений молчаливых тружеников, которыми он рожден и голосом которых он является. Во все время своей деятельности, когда он прислушивался к самому себе, силясь уловить свой внутренний голос, он слышал голос всех этих безыменных, шумящий, как море, которое питает тучи и реки, – безмолвной массы, невыраженная мысль которой является сущностью моих идей и повелевает моей волей. Как только замрет внешний шум, я слышу в ночи биение ее пульса.

Второй путь, ведущий к Истине – к Свободе – это путь сердца: Бхакти-иога. Я уже слышу, как наши интеллектуалисты кричат на давно знакомый лай: "Истина дается только разумом; сердце приносит и может приносить одно лишь порабощение и заблуждение". Но я попрошу их остаться на их собственном: пути, куда я сейчас к ним вернусь: это единственный путь, который им подобает, и они очень хорошо делают, что его держатся; но напрасно утверждают они, что все умы столь ограничены. Они не видят не только разнообразия человеческого духа, но и того, что истина, по существу, всегда живет. Они правы, когда указывают на опасности порабощения и ошибок, которыми грозит путь сердца; но они напрасно думают, что этих опасностей нет на их пути интеллектуального познания. Для великого "Различителя" (Viveka) на всех путях дух лишь по ряду ступеней частичных заблуждений и частичных истин, сбрасывая с себя одну за другой одежды рабства, восходит к полному и чистому свету Свободы и Истины, который Ведантисты называют Сат-Чит-Ананда (абсолютное Существование, Сознание, Блаженство): его царство охватывает две различные области – сердца и разума.