Вселенское Евангелие Вивекананды полностью

"Они есть. Они - обман..." – и оторвешь взгляд от этого зеркала для ловля жаворонков, открыв, что его блеск – игра солнца. Игра солнца – Брахмана – это Майя-охотница и ее сеть – Природа. {В первой лекции о Майе и Иллюзии Вивекананда, восходя к первоначальному смыслу индийского слова, обозначающему волшебную иллюзию, дымку, прикрывающую действительность, вспоминает в одной из последних Упанишад (Cvetaиvatara Upanishad) такие слова: "Знай, что природа Майя, и властитель этой Майи сам Господь" (ср. слова Виктора Гюго):

Мы ползаем, птицы, пойманные в сети у очага,

Свободные и пленные…

(Размышления: "Слезы в ночи").}

Прежде чем итти дальше, необходимо рассеять недоумение, которое искажает в представлении западного читателя, даже самого образованного, идею Майи в том виде, как она понимается сейчас великим интеллектуальным ведантизмом, и одновременно воздвигает между ним и нами несуществующую реальна преграду. Мы ошибочно понимаем ее в смысле полной Иллюзии, чистой галлюцинации, бесполезного дыма без огня; вследствие этого мы недооцениваем человека Востока, считая, что, неспособный, как и мы, объять всю реальность жизни, он видит в ней лишь ткань грезы и в полудремоте, неподвижно простертый, с глазами, блуждающими в бездонной синеве, предоставляет грезам жизни носиться в пространстве, как плавают в весеннем воздухе летучие паутинки.

Я же думаю остаться верным истинной мысли великого Ведантинзма наших дней в том виде, как он воплотился в Вивекананде, и, наоборот, показать, что его представление о природе, не слишком отличается от представлений современной науки. {Вивекананда посвятил специально изучению Майи четыре лекции, прочитанные в Лондоне в 1896 г.: 1) "Майя и Иллюзия", 2) "Майя и эволюция понятия о боге", 3) "Майя и свобода", 4) "Абсолютное и Проявление" (то есть мир явлений). Он часто возвращался к этому в своих беседах и в других своих философских и религиозных трактатах.}

Истинно ведантический дух не отправляется от какой-либо системы предвзятых идей. Он абсолютно свободен и с не имею" щей себе подобия среди других религий смелостью относится к данным наблюдения и гипотезам, предложенным для того, чтобы их привести в систему. Не зная особого сословия жрецов, которое бы его связывало, он предоставляет каждому полную свободу искать, где он хочет, духовного объяснения явлений вселенной. Как напоминает Вивекананда, было даже время, когда можно было встретить рядом верующих, атеистов и крайних материалистов проповедующими свое учение в одних и тех же Арамах; в дальнейшем я покажу, какое почтение Вивеканавда публично выражает к крайним материалистам Западной науки. "Свобода,- говорит он, – единственное условие духовного прогресса". Европа, которая сумела ее осуществить (или потребовать) с гораздо большей энергией, чем Индия, в области политической, {В настоящее время она, однако, с той же энергией стремится ее раздавить. И буржуазные демократии, еще сохраняющие ярлык "парламентаризма", недалеко отстали в этом от фашистской диктатуры.} в бесконечно меньшей мере сумела достичь (и даже осознать) ее в области духовной. Взаимное непонимание и нетерпимость наших так называемых свободомыслящих и ваших различных религиозных исповеданий перестали даже вызывать у нас удивление: нормальное состояние ума среднего европейца сводится к словам: "Истина – это я".

Великий Ведантизм ближе к тому, чтоб объявить своими слова Уитмена: "Все есть истина". {В сборнике "Листья Травы", под заглавием "От Полдня к звездной ночи".} Он не отвергает ни одной из Предлагаемых попыток объяснения; из всего он стремится извлечь зерно прочной реальности: отсюда его отношение к западным наукам, которые для него являются чистейшими проявлениями истинного религиозного духа, то есть проникновения м искреннего стремления уловить сущность Истины.