С ночи я начала лечение. А следующий день был кошмаром – ребёнок беспрерывно кричал, как будто его мучили сильные боли. Простое обезболивание не помогало. Врачи забегали, засуетились и на следующее утро нас отправили в инфекционную больницу с диагнозом «Вирусный энцефалит».
Страшно отрываться от Онкологического центра так далеко, всё-таки здесь нам продлевали жизнь. Да и сами врачи сознавались в том, что к онкобольным отношение других специалистов однозначно: «С таким диагнозом бесполезно что-либо ещё лечить». Но и здесь мы больше не нужны. Онкологи вынесли свой вердикт: «Проводить противораковое лечение на этом фоне невозможно».
Как мы будем выживать дальше, никого не волнует, а ведь у нас на счету каждый день. Единственное, что меня поддерживало, это лечение доктора В.Ю.Лисицына, на которое я стала возлагать больше надежды, чем при первой встрече, и благодарить Бога за то, что мы успели с ним встретиться до нашего перевода.2.4 Второе рождение
Мы в Инфекционной клинической больнице, в отделении детских нейроинфекций. Здесь мы были с 23 апреля по 16 мая 1997 года, всего 24 дня.
К новой обстановке опять надо привыкать. Вот, сыночек, теперь мы будем жить здесь. По счету – третья больница за пять месяцев. Это много или мало? Я перестала понимать разницу. Главное – мы живы.
Осмотр невропатологов дал следующую картину.
«При поступлении состояние ребёнка очень тяжелое: положение вынужденное, лежит с запрокинутой головкой, периодически ищет положение, беспокоен. В области трахеи – неза-крывшаяся стома. Периферические лимфоузлы не увеличены. Кожа обычной окраски, ткани постозны. ЧД-24 в минуту. Грудная клетка правильной формы, при дыхании свистящий звук – воздух проходит через стому, голос звучный. Сердечные тоны ритмичные, удовлетворительной звучности, тахикардия – 144 удара в минуту. Живот мягкий, умеренно вздут. Печень выступает из-под края реберной дуги на 5 см, плотной консистенции. Селезенка в подреберье. Мочеиспускание не нарушено.
В неврологическом статусе: сознание изменено, беспрерывно кричит, хватается ручками за голову, пытается менять положение в постели, затихает лежа на животе на короткое время. В момент осмотра обращает внимание частое заведение глазных яблок вверх с запрокидыванием головы назад с кратковременным затиханием. Взор не фиксирует, за предметами не следит. Впечатление, что ребёнок слеп. Звук слышит, самостоятельно глотает, не поперхивается.
Сухожильные и периостальные рефлексы вызвать не удалось ни на руках, ни на ногах. Нет подошвенного рефлекса с обеих сторон, нет патологических знаков. Отсутствуют брюшные и кремасторные рефлексы» (Выписка – эпикриз к истории болезни № 5796, 5 отделения детских нейроинфекций института полиомиелита и вирусных энцефалитов РАМН).
Во время пребывания в больнице и после выписки из неё я на протяжении длительного времени фиксировала свои наблюдения за состоянием сына в таблицу, разработанную доктором В.Ю.Лисицыным, которая включат в себя два блока:
1-ый – количественная оценка состояния здоровья, которая состоит из разделов: «Температура: ночная, утренняя, дневная, вечерняя»; «Количество и характер выделенной мочи»; «Количество раз и характер стула»; «Количество употребляемой пищи: густой и жидкой»; «Количество часов и характер сна».
2-ой – субъективная оценка состояния здоровья, состоящая из разделов: «Общее состояние»; «Боли»; «Неврология»; «Активность» и др.
Также для оценки здоровья ребёнка доктору В. Ю.Лисицыну были необходимы объективные данные, то есть лабораторные и инструментальные обследования (анализы крови и мочи, УЗИ, РЕНТГЕНОСКОПИЯ, СКАНИРОВАНИЕ и др.), которые проводились в больницах, Онкологическом центре, поликлинике, диспансере.
Таким образом, доктор ежедневно получал от меня сведения о состоянии ребёнка за сутки.
Нижеприведенная информация дана из таблицы второго блока, где отражается хронология возрождения тела и психики моего сына.
