– Пиздец, чернуха, – покачал головой наследник рода Носфератовых, но в итоге гравюра все же пополнила его личную коллекцию. Было в ней что-то жизнеутверждающее. Васе показалось, что он сумел проникнуть в глубокий смысл сего полотна: мужик избавился от надоевшей, попившей из него крови, жены, и теперь ликует, наслаждаясь долгожданной свободой. Этот сюжет был близок Васе. Он ведь тоже некоторым образом пострадал от бабы – ненасытной инфернальной лольки, но сумел победить ее и изгнать обратно в оральную преисподнюю.
За стахановскую смену Вася сумел перелопатить почти всю макулатуру, захламлявшую отцовский кабинет. Нетронутыми остались всего три папки. Вася потянулся за ними, но бросил взгляд на часы, и передумал. Дело уверенно шло к рассвету. Он и сам это чувствовал – глаза начали слипаться, рот трещал под напором зевоты.
– Ладно, не горит, – решил Вася, оставив папки на столе.
Отсмотренные бумаги, которые он счел неинтересными, Вася свалил в большую кучу, решив затем приказать Якову сложить их в мешок и убрать в кладовку. Кабинет, бывший отцовским, а теперь его собственный, нуждался в переделке. Во-первых, нужно было закупить новую мебель, и заметить ею древнюю исцарапанную рухлядь. Во-вторых, Вася остро нуждался в компьютере с подключенным интернетом. Гравюры гравюрами, но он же не первобытный человек, чтобы довольствоваться этими картинками. Ему, просвещенному жителю двадцать первого века, требовался доступ ко всему бездонно богатому кладезю мировой порно-индустрии. Вася был искушенным ценителем откровенного жанра. Обычное незатейливое совокупление давно уже ему наскучило. Он искал чего-то новенького и остренького. И находил.
– Надо бы еще телевизор в спальню повесить, – решил он. – А то без него как-то неуютно.
При содействии Иннокентия он облачился в защитные панцу, и улегся в свой гробик. Некоторое время Вася разглядывал гравюры с сиськами, затем повернулся на бочок и сладко захрапел.
Смыкая очи, Вася не ждал никаких сюрпризов. Он был уверен в том, что похотливая малолетка посрамлена и изгнана навеки.
Но он ошибся.
Его разбудила тряска и какая-то суетливая возня. Вася приоткрыл глаза, и тут же весь сон слетел с него полностью, сменившись ощущением всепоглощающего ужаса. Да, она вернулась! Всепоглощающая сосулька снова нагрянула в гости. И в этот раз она подготовилась к свиданию.
Заметив, что он открыл глаза, девчонка зловеще усмехнулась, а затем протянула руку и взяла что-то с перины. Вася сжался от ужаса, рассчитывая увидеть в ее руке кинжал, или шприц, или анальную пробку невыносимого калибра. Но все оказалось еще страшнее. Лолька подняла и показала ему ножовку по металлу.
– Нет! – простонал Вася. – Только не это!
Он бросился на сопливую истязательницу, и вновь его реакция оказалась недостаточно быстрой. Короткий взмах крошечной детской ручки уложил его на перину и прижал к ее поверхности неодолимой колдовской силой.
Лолька собрала свои длинные волосы в пучок, а затем ловко перехватила их резинкой, так что те образовали на затылке пышный конский хвост. После она достала откуда-то толстые кожаные перчатки и надела их на свои ладони. Вооружилась ножовкой, и нависла над Васиным пахом.
– Не надо! – разрыдался Вася.
Полотно пилы коснулось серебряной поверхности трусов. Раздался противный скрежет, отдавшийся во всем Васином теле. Лолька устроилась удобнее, упершись коленом в Васин бок, а вторую ногу поджав под себя. Затем приподнялась, навалившись корпусом на пилу, и приступила к делу. Полотно заскользило по трусам, с каждым движением все глубже вгрызаясь в металл защитного белья. Лолька громко и напряженно сопела. Пот катился по ее перекошенному напряжением лицу. Но в глазах малолетки горел дикий жадный огонь неистовой похоти. Васе стало по-настоящему страшно. Он понял, что недооценил глубину своей порочности.
Вспомнив сестру Марфу и ее благие советы, Вася попытался следовать им. Закрыв глаза, и стараясь не слышать скрежета полотна по металлу, он мысленно воззвал к богу. Он стал уверять его, что будет хорошим, что перестанет заниматься всяческим развратом и с головой уйдет в благотворительность. Построит приют для животных, или даже для людей…. Хотя, кому они на хрен нужны, люди эти, котики и собачки лучше – постгуманизм же. Создаст фонд помощи больным детишкам «Фельдшер Вася», и даже не станет красть оттуда все деньги, а только большую их часть.
Вася дошел до того, что принялся каяться в грехах, делая это без всякой пощады и предпочитая наговорить на себя, чем приуменьшить уровень своей порочности. Но в какой-то момент вдруг с ужасом осознал истину, явившуюся перед ним во всем своем потрясающем и безжалостном блеске – его никто не слушал. Он взывал в космическую пустоту, откуда даже на хер некому было послать.
Вася открыл глаза. Малолетка продолжала свое черное дело. Физические усилия давались ей нелегко. Она запыхалась и взмокла. Ее кукольное личико раскраснелось, пышный хвост золотых волос раскачивался из стороны в сторону.
