— Надеюсь, ты не ждешь, что я тебя пожалею? — Голос у меня был стервозный, но веки внезапно защипало от слез. — Ты не позвонил мне даже после теракта. Все звонили друг другу.
Я вытерла глаза, пока «Роллс-Ройс» позади меня давил на гудок.
— Я хотел, — сказал Эван. — Я хотел позвонить.
Он оттянул ремень безопасности и отпустил его. Ремень мягко шлепнулся о грудь.
— Но я видел тебя тем летом. В Центральном парке, в зоопарке. С другим. Ты выглядела счастливой. Я подумал, зачем доставлять тебе неприятности.
Я кивнула и повернула показатель поворота с такой силой, что рычажок чуть не сломался у меня в руке.
Я вспомнила тот день, прелестный августовский день. Я встретила Бена во время ленча, мы купили пиццу и отправились гулять, чтобы поесть и посмотреть, как будут кормить морских львов. Каждый раз, когда мы с Беном гуляли по Нью-Йорку, я машинально разглядывала людей, в ожидании, что в любую минуту появится Эван и скажет мне: «Я ошибся, Кейт. Мы созданы друг для друга».
— Какого рода? — Голос у меня задрожал. — Какого рода неприятности ты собирался причинить?
Он промолчал. Я свернула на шоссе, в поток автомобилей, направлявшихся на север к Хартфорду. Когда Эван заговорил снова, голос звучал так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы услышать его:
— Я много думал о тебе после той ночи. И продолжаю думать.
Я взглянула на него: не издевается ли он? Может, Эван так шутит над озабоченной матерью, застрявшей в пригороде, который она презирает?
Но он серьезно смотрел на меня.
— А ты думала обо мне?
Всего лишь каждый день.
— Иногда. Какое это сейчас имеет значение?
Эван вздохнул.
— Если бы я мог повернуть время вспять, — пропел он.
— Цитируешь Шер?
— Если бы я мог найти путь… — продолжил он.
— Давай ты просто купишь мне ленч?
Эван откинулся на сиденье и выглядел вполне довольным.
— Обязательно, — сказал он.
Я привезла Эвана в наименее располагающий к игривым мыслям ресторан неподалеку от Апчерча. Вряд ли мы могли встретить там кого-либо из моих знакомых. Но даже если бы это и случилось, то кто бы мог заподозрить преступный сговор при ярком свете дня в ресторане, куда приводят шестилетних?
— Мило, — кивнул Эван, открывая передо мной дверь, а затем слегка поддерживая меня за локоть, пока мы направлялись к столику. — Местечко с настроением. Может, поиграем в «Трахни крота»?
— Я замужем, — сухо промолвила я. — Единственный, кто имеет право трахнуть моего крота, — это мой муж.
— Тогда, может, в скибол?
Я покосилась на Эвана. В уголках глаз у него собрались морщинки, несколько седых волос появились в темных кудрях на висках. Все это делало его еще более привлекательным, что было несправедливо, по моему мнению. Бог знает почему, но мои морщинки и седые пряди отнюдь не улучшали мой внешний вид.
— Добро пожаловать! — воскликнула сияющая девушка с «хвостиком», стоявшая за желто-оранжевой пластиковой стойкой.
В одной руке у нее были бумажные колпаки, а в другой — пластиковые гирлянды.
— Вы на день рождения Трэвора?
Эван кивнул.
— Да-да, — пробормотала я и надела бумажный колпак на голову.
Эван пожал плечами и тоже надел колпак. Теперь я могла смотреть на него, не испытывая желания зачеркнуть последние семь лет своей жизни или затащить его в туалет, чтобы трахнуться по-быстрому.
Мы сели на два пластиковых пенька за пластиковый стол детского размера и заказали пиццу и кувшин содовой.
— Неплохо, — усмехнулся Эван, окинув меня взглядом.
Я швырнула ему пластиковую гирлянду и подумала, не попросить ли официантку принести мне клоунский нос. Может, хоть это поможет?
— А как же ты оказалась в Коннектикуте? — вдруг спросил Эван.
— Это все мой муж, — ответила я. — Он считал, здесь безопасно.
Брови Эвана взлетели. Его кудри нависали надо лбом почти до бровей, и, как всегда, я больше всего на свете хотела протянуть руку и убрать их со лба.
— Ты просто последовала за ним? Оставила работу? Джейни? — Он покачал головой. — Удивляюсь, почему она не купила весь Коннектикут, чтобы заставить тебя переехать обратно.
— У меня появились дети. Здесь.
Я вытащила маленький кожаный альбом с монограммой, где держала фотографии Сэма, Джека и Софи.
— Вот посмотри, это мои близнецы. Ну конечно, на этой фотографии они новорожденные, сейчас им уже три года, а это Софи…
Я перелистнула все фотографии, а потом положила альбомчик под левую руку, как Библию. Чтобы он придал мне силы.
— Прелестные дети, — улыбнулся Эван. — Тебе здесь нравится?
Официантка принесла содовую и две чашки. Он налил себе и мне.
Я подняла свою пластиковую чашку, выпила и вздохнула:
— Я скучаю…
— По городу?
