Вскоре пришли мама с Оксанкой из магазина. Мама замешкалась в прихожей, а непоседа Оксанка, скинув валенки, прошмыгнула в комнату.
– Ксюша, погоди, дай я тебя раздену! – ворчала из прихожей мама.
Девочка и Анжелика с интересом стали разглядывать друг друга. Оксанка была одета в шубку из голубого искусственного меха, белую шапочку из козьей шерсти и такие же белые пушистые рукавички. Огромные васильковые глаза её с длинными чёрными ресницами с удивлением смотрели на незнакомую тётю. Анжелика растерялась, не зная, что и сказать своей такой незнакомой дочери.
– Ты, сто ль, моя мамка? – шмыгнув носом, спросила девочка.
Анжелика подошла и присела на корточки.
– Я. Ну, здравствуй, дочка.
– Здлавствуй. А подалки ты пливезла? – прищурилась Оксанка.
– Конечно.
Анжелика вскочила и стала вытаскивать из сумки сладкие гостинцы: конфеты, пирожные и фрукты. Оксанка взяла в одну руку горсть конфет, а в другую банан и заявила:
– Ну и где подалки-то?
Анжелика растерялась, не зная, что ответить. Она ведь приехала забрать дочку с собой, поэтому все игрушки, которые она накупила в огромном количестве, оставила в Москве. Но тут мама, услышав голос Анжелики, вбежала в комнату и замерла у порога.
– Ой, доча! Ты уже приехала! Батюшки, какая же ты у меня стала красавица! Тебя просто не узнать! Прям городская дама! Можно хоть тебя обнять-то?
– Мама, ну что вы такое говорите! – кинулась ей в объятия Анжелика. – Мама! Мамочка! Я так соскучилась! Ну, как вы тут без меня? Очень тяжело вам было, да? Простите меня, что бросила вас!
– Да что ты такое говоришь, доча! За что тебя прощать? Главное для меня, чтобы ты свою жизнь устроила. А мне совсем не трудно было. Я со всем справлялась. Ой, доча, ты же проголодалась с дороги! Садись покушай. Я к твоему приезду пирогов напекла да вареников налепила.
Мать засуетилась, накрывая на стол, а Анжелика подошла к дочке и стала помогать ей раздеваться.
– Я сама! – заупрямилась Оксанка и стянула с себя шапку.
Анжелика ахнула. Волосы у девочки были чёрные как смола! Правда, они были такие же густые и вьющиеся, как у Анжелики. И васильковые глаза да ещё две ямочки на щёчках достались Оксанке тоже от неё. А все остальные черты лица были чужие. Но Анжелика, к своему удивлению, уже не чувствовала вражды к этой девочке, ставшей невольным напоминанием о тех ужасных событиях прошлого. Наоборот, у Анжелики вдруг проснулась неуёмная нежность к своему ребёнку. Она с огромной радостью прижала к себе дочку.
За ужином мать поинтересовалась у Анжелики:
– Лика, надо бы позвать соседей, отметить наш отъезд, попрощаться. Ты не против?
– Как хотите, мама. Мне всё равно. А вы разве с ними общались всё это время?
– Нет. Но ты знаешь, мне и некогда было с ними лясы точить. За Ксюшей ведь глаз да глаз нужен. Только не углядишь, так она обязательно куда-нибудь влезет. Прямо чертёнок какой-то!
– Вот это да! – рассмеялась Анжелика. – Ангелочек чертёнка родила!
– Ага. Её и в саду все чертёнком зовут. Никому от неё спасу нет. Всех колотит.
Тут вмешалась и Оксанка:
– А тиво они абываются!
– Да, правда, – вздохнула мать, – дети ведь повторяют всё, что глупые взрослые болтают.
Анжелика прижала к себе Оксанку крепко-крепко и посоветовала:
– А ты плюнь на всё и не обращай на них внимания.
– А я и плюю! Отень метко я плюю! С пелвова лаза в глаз попадаю!
Анжелика рассмеялась и расцеловала дочку.
Анжелика посадила дочку к себе на колени и стала заплетать ей косички, с улыбкой рассматривая хорошенькое личико Оксанки. Её просто распирала нежность к этой малышке. Её малышке! Её дочке!
Мама, конечно, ахнула, увидев новую квартиру. Она остановилась в прихожей и долго не решалась сойти с коврика, боясь поскользнуться на блестящем паркете. А Оксанка прямо в валенках прошагала по всей квартире с видом хозяйки и, вернувшись к бабушке, невозмутимо произнесла: «Нолмально. Зыть мозно». Анжелика рассмеялась.
– Ну как, Ксаночка, тебе здесь нравится?
– Ага. Только куда мы козу поставим? – нахмурилась девочка.
