Но вскоре драка приблизилась к тому дивану, откуда Анжелика, как из театральной ложи, наблюдала за представлением. Спасаясь от ударов, девушка залезла на спинку дивана. Но не тут-то было. Парни в азарте тоже полезли на диван. Уйти ей оттуда было некуда, и, пару раз увернувшись от мелькавших вокруг неё рук и ног, Анжелика решила, что пора прекращать это безобразие. Зажмурившись от страха, она пронзительно завизжала. Драчуны замерли и ошарашенно уставились на продолжающую визжать девушку.
– Ты чего? – почти хором спросили они.
Анжелика открыла глаза и затараторила:
– Прекратите драться! Немедленно! Если вы будете ссориться, то я… то я… – она лихорадочно соображала, чем же можно испугать бандитов, и наконец выдала: – …то я скажу Мишелю, что вы пытались меня изнасиловать! И он вас всех отсюда выгонит! Вот!
Анжелика выдохнула после произнесённого на одном дыхании монолога и только тут поняла, глядя на уставленные на неё исподлобья хмурые взгляды бандитов, что сказала что-то не то. Воцарилось тяжёлое молчание. Парни глядели на девушку с нескрываемой ненавистью. Теперь-то она уж точно стала их общим врагом. Анжелика дико перепугалась, что бандиты, решив, что терять им уже нечего, исполнят высказанную ею же самой угрозу.
Анжелика подтянула к себе коленки, стараясь полностью залезть на спинку дивана, словно оттуда бандиты её не достанут. Но парни, видимо, истратив воинственность в драке, решили не связываться с ней и разошлись. Оставшись одна, Анжелика ещё несколько минут сидела на диване, не веря, что опасность миновала и Бог опять не пожелал взять её к себе.
– Вот и подружились, – тяжело вздохнула она.
Придя в себя, Анжелика соскочила с дивана и галопом понеслась в свою комнату. Там она распахнула шкаф и, открыв заветную панель, стала щёлкать кнопками. Наконец в наушниках послышались голоса бандитов. Они все собрались в комнате у Пыни. Слышимость была очень хорошей, как будто она сама находилась в той же комнате.
– На хрена Продюсер притащил сюда эту бабу? – услышала она недовольный голос Цукера. – Раньше он никогда шлюх наравне с нами не ставил. Значит, всё, пацаны, он втюрился в неё. Стопудово! А чё, девка она смазливая, такая любого мужика наизнанку вывернуть сможет. Вот увидите, скоро Продюсер вокруг неё на цырлах бегать будет и нас заставит. Дело говорю.
– Да, теперь нам всем кранты! – поддержал его Пыня. – Эта девка Продюсеру мозги крутить в свою пользу будет и на нас его будет натравливать. Ага, кто ей не понравится – всё, не жилец. Эта сука подластится к Продюсеру и наврёт, что изнасиловать хотел. И всё, хана пацану!
– Что же делать? Девка нас точно подведёт под дуло! – запаниковал Репа.
– Что делать, что делать, – передразнил его Меченый, – замочить её, вот что! И чем скорее, тем лучше, пока Продюсер из-за неё нас самих не выпотрошил.
Анжелика после этих слов панически забилась поглубже в шкаф и даже прикрылась платьями на вешалках, словно это могло хоть как-то уберечь её от смерти.
– Вы что…? – матюгнулся Череп. – А что мы Продюсеру скажем?
– Что она уехала, – предложил Пыня. – Мочить её, мочить надо! Срочно!
Рябой теперь очень старался показать дружкам, что он за них, а не за «девку».
– Так вам Продюсер и поверит! С чего это она вдруг уехала? Он её в свой дом привёз, надарил ей наверняка кучу цацек, навешал на уши лапшу про любовь до гроба. Да ни одна баба после этого от Продюсера не сбежит! – продолжал отговаривать Череп.
– Да-да, Продюсер не поверит! – поддакнул Чита, который надеялся и дальше получать от девушки спиртное.
– И потом, будет слишком подозрительно, что она сделала такой ремонт, украсила их любовное гнёздышко, а перед самым приездом любовника взяла и вдруг смылась, – продолжал Череп. – Мочить её надо только после того, как она хотя бы месячишко здесь поживёт.
У Анжелики аж дыхание спёрло от возмущения.
