Колени затряслись. Она почти на ватных ногах отправилась в комнату.
Она думала что скажет на патруле. Что там самое подходящее место и время. Что она просто признается и все. Просто скажет, что у нее на душе.
Если он оттолкнет - пусть.
Будет больно, но пусть. Они итак делали больно друг другу на протяжении всего учебного года.
Снова пришлось давить дрожь в голосе, когда Ягун позвал ее на ужин через дверь и она сослалась на плохое самочувствие.
Есть не хотелось. Кусок в горло не лез с самого утра.
Взглянув на себя в зеркало она вроде бы не увидела ничего нового, но внутри она уже не чувствовала себя той Таней Гроттер, которой была в начале года: аппатичной, саркастичной, стервозной и той, кому было ровным счётом плевать на окружающих. А особенно на Поттера.
Она когда-то просто ненавидела его. Не потому что спала с ним. Не потому что сходила с ума от его шёпота и прикосновений. Просто потому что есть. Потому что легче ненавидеть, чем сходить с ума.
Как глупо.
Она не понимает почему сейчас поступает по-другому. Хотя нет, понимает.
Ее подсознание ясно подсказывает.
Она же сама приняла свои мысли и чувства. Но было непривычно не оддергивать себя за такие размышления.
Она выскальзывает из своей комнаты около одиннадцати.
Видит его силуэт в темноте и сердце замирает. Дыхание учащается. Она делает пару шагов в его сторону. Чувствуя как он прикрывает веки и задерживает дыхание.
На нем его любимый свитер: красный с огромной желтой буквой «Н». У Рона и Гермионы такие же с их первыми буквами имени.
С минуту она просто смотрит на него. Пытаясь подобрать слова.
Она так привыкла к такой тишине в его компании, что все кажется естественным.
Она подходит со спины и проводит пальцем по линии позвонков на его спине. Он слегка вздрагивает.
Тишина звенит в ушах.
Таня осторожно обвивает его руками, уткнувшись носом ему в спину. Гарри на мгновение цепенеет, пытаясь не согнать этот прекрасный момент, как кажется обоим.
Поттер легко касается ее ладоней на своём животе. И она уже ждет, что он скинет из, но вместо этого он просто накрывает их своими.
Так они стоят почти вечность. Гроттер приподнимает голову касаясь распахнутыми губами его шеи и нежно проходиться от основания до линии роста волос, от чего его кожа покрывается мурашками.
Она смыкает губы и медлит мгновение. Жмурит глаза и морщит нос.
— Я люблю тебя,- выдыхает она. Становиться легче, словно камень с души. Тишина. На глаза наворчаваются слезы. Худшие опасения сбываются. Она представляет как его губы расплываются в отвратительной улыбке.
Но он лишь крепче сжимает ее ладошки. И она сама все понимает. Без слов.
— Я тоже люблю тебя.
И где-то в глубине замка часы бьют одиннадцать.
