Но армия здесь, на полуострове, – это форпосты, группы охраны караванов и части, расположенные в тылу границы Ругии с Зоной. Попади хоть куда – дисциплина, ни шагу в сторону, вечно на службе. Отгул для вылазки в Зону не дадут, а отпуск через год. И потом, армия – слишком закостенелая структура, инертная. В этом ее сила и уязвимость одновременно. Отпадает…
Я вспомнил Дору, Тима, Рэма, представил себя на их месте. Вольный журналист, имеющий доступ в Зону в любое время дня и ночи. Неплохая информированность, свобода передвижения, независимость…
Но из меня хреновый репортер. С камерой куда ни шло – любительская видеосъемка вполне по силам. Но настрочить заметку, сделать репортаж – ни в зуб ногой.
Черт! Неверный поиск возможностей. Прежде следует прикинуть, что я вообще способен делать.
Первое – знание техники: ремонт, обслуживание, простое конструирование. Соберу приемник из запчастей и починю магнитофон. Настрою телевизор, спаяю любую схему. Плюс теория: расчет каскадов, конструирование любой приемо-передающей аппаратуры…
Словом, полный набор любого мало-мальски грамотного студента, окончившего четыре курса радиотехнического вуза и имеющего богатую практику. В каждой комнате общежития на столах, полках и просто на полу пылятся собранные вручную компьютеры, починенные и модернизированные телевизоры и магнитофоны, отремонтированные телефоны. И все работает.
Второе – знания и навыки в области, никаким боком с радиотехникой не соседствующей. Стрелковая подготовка, владение холодным оружием, рукопашный бой, тактика, от малой группы до роты. Вдобавок инженерная подготовка, а попросту – умение собрать, поставить и снять мину, фугас и прочие подобные игрушки. Вдобавок – навык выживания, медицинская подготовка, вождение техники от мотоцикла до БТРа. Плюс топография в некотором объеме, знание общевойсковой и спецназовской тактики и еще кое-что.
Вовсе не обязательно проходить армию, чтобы научиться такому. Наоборот, в армии, а тем более современной, не получишь и пятой части перечисленного. Это мое везение, мое счастье, что есть друзья, которые могут научить и показать. И жив я до сих пор только потому, что умел воевать. Разным оружием, в разных условиях, с разным противником.
Пожалуй, на этом подсчет можно прекратить. Больше ничего на высоком уровне я делать не умею. Выбор не богат…
Я глянул на автомат, провел рукой по стволу. Оружие – непременное условие нахождения в Зоне. Значит, нельзя его выпускать из рук. В Ругии гражданам разрешено владение оружием. Пистолет, револьвер, карабин, пистолет-пулемет, самозарядная винтовка. Автоматы к продаже запрещены, как и гранаты, пулеметы и более серьезные стволы.
Бродить по границе вольным стрелком? Осесть в Валдане и делать вылазки в Зону? А информация? А Арзан, где были Ворота? А юг Зоны и Ламакея, где, возможно, сидят мои студенты? А Ущелье, если Ворота не появятся в городе? Туда с карабином не пройти…
Я вдруг вспомнил поездку в Валдан и стычку с полицейскими.
«…Караван армейский пропускали в пригороде, помнишь? Кроме армейской охраны, их сопровождают эти парни. Мобильный отряд полиции. Ребята крутые, стреляют, не задумываясь, – говорил мне Диж. – В Зону ходят с караванами…»
Отряд полиции, работающий в Зоне и в Валдане. В Ругии полиция не уступает госбезопасности по информированности и возможностям. И служат там только по контракту. Вряд ли им платят гроши, в Ругии в отличие от России капитализм строили давно и без демократического беспредела.
Это шанс. По крайней мере на первое время. А там посмотрим. Что же касается информации… Оперативная информация будет на работе, а дополнительная…
Я глянул на тело Мечислава. Сжал зубы. Я сумею добыть нужные данные и у боевиков, и у пришельцев из Ущелья. Мне не надо дополнительного стимула. Я и так насмотрелся на беспредел Зоны. И знаю, что ждет меня на станции Хорте. Жалость здесь неуместна и вредна. Мне и тем, кто, возможно, петляет по дорогам этого мира, ища путь домой…
– …Кто вы? Документы.
Хмурый небритый сержант в камуфляже, в мятой кепке, с автоматом на плече, недобро смотрел на нас, переводя взгляд с Валеира на девчонку и с Вячеслава на меня. Я ему нравился меньше всего – вылитый боевик.
Позади сержанта, метрах в двадцати, был блокпост. Из амбразуры торчал ствол пулемета, на крыше АГС. Шлагбаум опущен, поперек дороги шипастая лента. И мины. Их не видно, под землей, но я точно знал, что несколько мин скрыты на дороге. Прорвись мы мимо блокпоста, кто-то из стражей нажмет кнопку, и машины взлетят на воздух.
– Я лейтенант вооруженных сил Ругии Валеир Нокошман. Четвертый форпост, второй батальон сто сорок седьмого полка тридцать четвертой дивизии. Попали в плен несколько дней назад у Абты. Ушли из Прайды.
– Да? – Сержант недоверчиво хмыкнул, почесал подбородок. – Интересно. Документы?
– Нет. Но мои слова легко проверить. Свяжитесь со штабом, там подтвердят.
– Интересно… – повторил сержант, проходя мимо машины. – А остальные?
– Вячеслав Лукарин, тыловое управление штаба форпостов. Документов нет, слова можно проверить в штабе.
