– Сволочи такие! – Мечислава душила нешуточная ярость. – Они платят долларами и на их же деньги гробят своих ребят! Мрази.
– Да ладно тебе… Вчера родился? Чем дольше идет война, тем больше денег отмывают на поставках, нелегальных каналах, связях с противником. Многим выгодно… ты из-за этого так разволновался? Я спать хочу. После сшибки голод пробрал, а сейчас в сон тянет. Нервы…
– Э-э, тютя! «Спать», «ерунда»… Моя страна воюет, мне за нее обидно.
«Мне за державу обидно… – пронеслось в голове. – Я мзды не беру…» Нэд вздохнул, он успел привыкнуть к выкрутасам мозга и слушал чужие слова спокойно… почти спокойно.
– Наркотики – ладно. Тут еще одно. – Мечислав вновь огляделся, еще больше понизил голос. – Эти парни говорили Оскару: мол, неких людей интересуют дела в Зоне. В разборки не лезут, ни на чей кусок не претендуют, а ищут всяких… странных, незнакомых… новичков.
Прищуренные глаза смотрели на Нэда с намеком и вопросом.
– Денег у них немерено, уговаривать умеют и рыщут как легавые борзые. Смекай, может, эти четверо по наводке шли?
Тот боевик с косичкой? Ледяной взгляд, сжатые губы и странное выражение лица. Нэд отчетливо вспомнил первую встречу, испуг и изумление того парня. Он? Но зачем…
– Ладно, разберемся. – Хватило сил сохранить невозмутимость. – Пошли, а то я здесь засну.
Мечислав пожал плечами – мол, я тебя предупредил. Нэд хлопнул его по спине.
– Спасибо. Учту, хотя какое это имеет отношение ко мне?..
Вопрос вышел риторическим…
Маленький, покрытый позолотой завиток из алюминия чуть отошел в сторону, отчего изящное, украшенное росписью и стразами зеркальце никак не хотело открываться. Длинный наманикюренный ноготок тщетно пытался подцепить застежку, едва не срывая тончайший слой лака.
– Да ну ее!.. – Дора бросила зеркальце на стол и стала складывать в маленькую сумочку свои личные вещи.
Сидевший напротив в глубоком кресле Тим с насмешкой следил за мучениями отчаянной репортерши. Выехали к черту на кулички, в самое пекло Зоны, а она все равно тащит с собой всякую хренотень. Женщина…
– Пора. Наши гостеприимные хозяева уже готовы.
– Да иду… – Дора точно выверенными движениями поправила прическу, оглядела себя в огромном овале зеркала, висящего на стене, и закинула сумочку на плечо. – Все.
– Не прошло и года.
Во дворе рядом с их «днапром» стоял «маног» боевиков. Диж разговаривал с водителем. Увидев репортеров, спросил:
– Не передумали?
– С чего это?
Диж посмотрел на Тима, перевел взгляд на Дору. Ладно, парень, но куда несет девчонку?.. У знаменитостей свои заморочки. Опомнятся, когда поздно будет, но уже ничего не исправить.
– Как хотите. Тогда так. Сейчас выходим на трассу и прем до Волковки без остановок. Ехать минут двадцать пять. Пойдем мимо моста, окраины брошенного поселка и зацепим край леса. В этих местах предельное внимание. Время сейчас такое, могут встретить.
– И что, вот так сразу стрелять станут?
Диж пожал плечами:
– Здесь, красотка, не парк Гин-Гирео. Я предупреждал.
В машине затрещала радиостанция, Гент поднес ее к уху, выслушал, сказал «да» и бросил Дижу:
– Наши готовы, Нэд сейчас подойдет.
– Ага. Давайте по машинам, господа. Время дорого.
Из-за соседнего дома выскочил Нэд в сопровождении симпатичной девицы. Та встала на дороге, чмокнула Нэда в щеку, озорно глянула на боевиков и репортеров и пошла обратно.
Диж проводил девицу изумленно-веселым взглядом. Гент восхищенно присвистнул.
– Молоток, парень. Не теряется.
– Привет, – несколько смущенно проговорил Нэд. – Едем?
Дора, отчего-то раздраженная его довольным видом, бросила:
– Как ночка? Выспался?
Тим едва не уронил футляр с камерой, удивленно глянул на помощницу. Нэд пожал плечами, взглянул прямо в глаза.
– Нормально…
Дора фыркнула и полезла в салон машины. Гент, наблюдавший пикировку, покачал головой и покрутил пальцем у виска. Кого он имел в виду, понять было сложно. Небольшая колонна машин выехала из Мединска и взяла курс на юг.
И вновь тропическое солнце лижет кабину грузовика, накаляя прозрачный воздух до температуры кипения. И ветер свистит в открытом окне, расплющивая маленьких жучков о лобовое стекло. Сохнет горло, язык скребет по нёбу, задевая кремень зубов.
Руки держат баранку, глаза шарят по дороге и по обочине, ноги исправно давят педали, а мысли блуждают далеко отсюда, живя своей жизнью, недоступной пониманию хозяина.
После вчерашнего что-то выплыло наружу из тайников сознания, словно забрезжил свет в конце безразмерного тоннеля. И не схватка с боевиками, не балансировка на грани смерти – подумаешь невидаль, сколько было, сколько будет, – взгляд того парня с косичкой и слова Мечислава вывернули наизнанку душу неприкаянного найденыша. Как-то связано это с его темным прошлым, с блокадой памяти и всеми странностями организма.
Состояние дурацкое, словно знаешь, что пришло послание, и все никак не получишь его. Хоть танцуй, хоть пляши, ожидая посылки.
