Крушение Советской империи, постоянная реконфигурация соотношения сил, последовавшая за этим крушением, и синхронный рост всевозможных коммуникаций породили, следуя небывалым прежде маршрутам географии потоков, почти лишенной случайностей, новый мир, полный изотропии и принявший море в качестве матрицы. Сообразовываясь с этим заново определенным пространством, геополитика и до нее политика приобрели новый характер. Вместо геополитики суши, укорененной, зафиксированной в глубинах целых континентов, смело допускающей красочные наземные сражения, предусматривающей конфликты обычного типа, блок против блока, в наши дни происходит движение в сторону гибкой геополитики, без четкой иерархии, геополитики сетчатой и пересекающейся, с поистине очень морским характером. Государства, фундаментальные и незаменимые действующие лица международной жизни, должны принять участие в этом изменении, если они, в конечном счете, хотят попробовать воздействовать на судьбы мира и всеми возможными способами отстаивать свои интересы в международной конкуренции, которая будет только усиливаться.
Такова глубокая реальность, такова эта постоянная и неопределенная реконфигурация иерархии и силы в планетарном масштабе, которую наблюдатели, более или менее откровенные, более или менее изобретательные, истинные мольеровские месье Журдены от геополитики, определяют словом «кризис», сами не зная, что это такое. В действительности кризис, как доказывает нам этимология, является временем неуверенности, перехода, но в первую очередь для настоящих действующих лиц это время анализа и решения, которое нужно выработать для будущего, которое они должны построить. Такова причина, по которой теперь настоятельно требуется забыть привычные, фиксированные и ориентированные исключительно на сушу концепции прошлого, наши континентальные навыки, чтобы сформировать, наконец, прямое и реалистичное видение мира, современное «Weltanschauung» (мировоззрение), понимающее во всей их остроте последствия и результаты поворота в сторону моря, океанского поворота мира.
В будущем место государства в международных отношениях будет зависеть именно от его открытости морю, от его адаптации, от его соответствия требованиям гибкости и быстроты реакции, от его способности справляться с изотропией, с морем и с тем, что в широком и новаторском значении можно назвать экономикой влияния.
На протяжении уже нескольких лет и в самой полной скрытности постепенно происходит настоящий океанский поворот, пошаговое, но реальное перемещение центра силы от Запада, властвовавшего в былые времена, к выходящему на передний план Востоку. Это перемещение происходит вокруг спящей оси, неподвижного центра международной жизни, автаркических и сухопутных цивилизаций, отказавшихся от моря. Вопреки тому, что можно было бы подумать, этот поворот назад к морю только очень несовершенно отражает геополитическое равновесие момента. Этот поворот, сопровождающийся еще более широким перемещением мировой активности, осуществляется вокруг мертвой оси цивилизаций, отказавшихся от моря, на вершине которых оказывается иранская крепость. Иран, как энергетическое сердце мира, но при этом находящийся с древних времен в состоянии спячки как морская держава может быть только пассивным свидетелем вожделений других держав, касающихся Каспийского моря или Персидского залива.
В геополитическом сердце, иранская крепость
