В хаосе политической фракционной борьбы в Пекине Вашингтон отказывался признать, что речь шла о серьёзных принципиальных вопросах. Направляясь из Шанхая на юг страны, чтобы вновь присоединиться к возглавляемому Сунь Ятсеном южному правительству в изгнании, Ву Тингфанг вновь обратился к Америке в открытом письме, которое было опубликовано: «В Европе идёт война… за то, чтобы положить конец прусскому милитаризму, — писал он, — и я хочу, чтобы американцы понимали, что нынешние беды Китая имеют те же самые причины». Воспитанный на гладстонских традициях, Ву быстро усвоил новый язык либерального интернационализма: «У нас идёт борьба между демократией и милитаризмом. Я прошу американцев проявить терпение и дать Китаю шанс. Демократия одержит триумфальную победу. Я надеюсь дожить до дня, когда звёздно-полосатый флаг и китайский флаг цвета пламени переплетутся вместе в знак вечной дружбы»[279]. Ещё более остро выразился С.Т. Ванг, бывший заместитель председателя Сената, один из авторов конституции 1917 года. Ванг высмеял столь разительное отличие в отношении Америки к событиям, происходящим в Европе и в Азии: «Довольно смешно, что в то время, как Америка вступает в мировую войну… открыто заявляя, что главной её целью является спасение демократического принципа правления от удушения деспотичным милитаризмом, мощь и влияние США используются в одном месте за её пределами и не используются в другом… В первую очередь необходимо, чтобы при выборе между возвратом к архаичной монархии, сохранением военной олигархии и постепенным продвижением к подлинному республиканизму влияние Соединённых Штатов использовалось определённо в пользу последнего варианта. Если это ведёт к квазивмешательству в китайскую политику, то и с этой ответственностью следует считаться»[280].
