Под аккомпанимент адского шума, раздававшегося с обоих берегов, разгорались десятки отдельных стычек. Один слон за другим героически повертывал назад, навстречу преследователям — и все они встретились с новой тактикой: их отрезывали от остальных, грубо толкали и, как они ни сопротивлялись, осиливали их по одиночке. На Клыкастого, шедшего в арьергарде, направились усилия четырех гигантов-слонов. На открытом месте, ничем не стесненный, он мог бы справиться со всеми ими; здесь же он был слишком разъярен для стратегических приемов. Когда он сталкивал с пути одного, трое остальных налегали сзади, когда же он поворачивался, чтобы излить всю ярость на обидчиков, — он видел вспышки огня и ощущал колючую боль в голове. Ослепленный гневом, ничего не сознавая, он наносил удары хоботом и бросался на наступавших, точно неопытный слон-подросток, разбрызгивая вокруг себя воду фонтанами. А в это время его постепенно подгоняли вниз, к крутому правому берегу.
Так проходило стадо вниз по течению, когда Светлосерая внезапно остановилась. Она увидела тянущуюся через всю реку вторую линию слонов — молчаливых, неподвижных, невозмутимых. Она посмотрела направо и налево. Слева толпа продолжала наступать с факелами, справа высился крутой, пустынный берег, заманчиво прельщавший ясно вырисовывавшейся тропой в темные джунгли. Медленно и неуверенно повернула слониха к этому проходу, взобралась на берег и направилась вверх по тропе — в бамбуковую рощу. Стадо, в беспорядке толкаясь между двумя сходящимися линиями ограничивающей тропу ограды, последовало за своей повелительницей. Последним шел Клыкастый. Пропустив стадо вперед, он обернулся и гордо, в вызывающей позе остановился среди прохода. Вдруг целое созвездие вспышек ослепило его глаза, и он — властелин южных джунглей, позорно вздрогнул и помчался за стадом. Что-то загромыхало за ним — раздался стук дерева о дерево. Слоны очутились в хедда.
После пережитого ночью кошмара, слоны проснулись в местности, изобиловавшей отличным кормом, в полной тишине. Правда, ночью, за изгородью, окружавшею бамбуковую рощу виднелись огни и раздавались смешанные звуки, но слонов никто не беспокоил. Молодежь сейчас же принялась есть бамбук, но Клыкастый остался стоять в стороне, а утром принялся бродить вокруг участка, осматривая загородку. Он убедился, что стадо окружено рвом, через который невозможно перебраться, и высокой бревенчатой загородкой. Клыкастый обошел еще раз хедда, и затрубил так вызывающе, что голос его разбудил эхо и сообщил стаду, что не все благополучно.
Но Светлосерая уже не в состоянии была обратить на это внимание. Час ее близился. Ночью она удалилась в густые заросли, а утром возле нее уже лежало маленькое серое существо, не больше овчарки. В слабом отблеске рассвета Светлосерая стояла над ним, лаская его хоботом, и существо скоро поднялось на ноги и ощупью искало ее. И она кормила его, забывая на время о пережитом кошмаре.
На целые сутки их оставили в покое, и Светлосерая успела полюбить беспомощного малютку-слоненка, играла с ним, ощупывала его хоботом, щедро давала молоко для подкрепления его сил, наблюдала, как он постепенно все крепче и крепче стоял на ногах.
Затем на утро второго дня кошмар возобновился. Совершая очередной обход своей тюрьмы, Клыкастый внезапно сошелся лицом к лицу с рядом слонов, построенных за оградой в боевом порядке. Долгое время стоял он неподвижно, рассматривая, измеряя, замечая… затем медленно повернул обратно и вернулся к стаду. Вскоре после этого раздался скрип отворяемых ворот, и враги вошли… Так начался великий бой.
