Препятствием к осуществлению проекта стоят большие технические трудности. Гибралтарский пролив образовался в результате появления исполинской расселины в толще горного массива, глубина которой в том месте, где ширина пролива 14
Работы по проведению туннеля предполагается начать с прокладки вспомогательной галлереи, чтобы от нее уже вести главный туннель. Самый туннель будет состоять из двух галлерей, шириной по 5 метров. В каждой из галлерей поезда будут двигаться в одном направлении. На прохождение поезда через туннель потребуется несколько больше ½ часа времени, и в течение 24 часов можно будет пропускать до 120 поездов с грузом в 120 000 тонн. Экономия, полученная в результате избавления от двойной перегрузки товаров, должна с избытком обеспечить доходность туннеля..
Испанское и французское правительства относятся весьма сочувственно к проекту туннеля.
На улицах Парижа недавно установлены небольшие киноавтоматы, которые, после опускания в них мелкой монеты определенного достоинства, демонстрируют короткий фильм, посвященный главнейшим событиям недели во всем мире (катастрофы, съезды, всевозможные торжества и юбилеи, полеты, состязания, спуски судов и т. д.).
Монета проскальзывает в аппарат и в конце своего пути замыкает электрический контакт, вследствие чего пускается в ход крошечный мотор и зажигается прожекторная лампа киноаппарата. Мотор заставляет крутиться вьюшку с кинолентой, изображения которой проектируются на экран; после прохода всего фильма контакт автоматически размыкается, мотор останавливается, и лампа тухнет; аппарат остается в заряженном виде до опускания следующей монеты.
Один из театров Филадельфии (С. Америка) применил на своей сцене водяной занавес. Над рампой проложена водопроводная труба с большим количеством отверстий. Когда по ходу действия требуется опустить занавес, кран трубы открывается, и вода низвергается сплошной полосой вниз, отделяя сцену от зрительного зала. Освещая водяную завесу цветными прожекторами, театр достигает красивых световых эффектов.
На палубе парохода от толстого коротенького человека так несомненно, так резко шел безобразно гадкий запах, что я не вытерпел и спросил неприятного соседа, — чем это он так выпачкался.
— Дельфином пахнет, — объяснил толстяк. — Платье мое — не беспокойтесь, чисто… Я сам не работаю, а на заводе у нас воздух такой. Ничего с этим сделать нельзя…
На другой день я пришел на завод. Ну, действительно, — воздух! Ну, да запах! Сотни бочек из-под сквернейшей трески, высыхая на жарком солнце, груды тухлой рыбы, разлагающейся на свалке, — нет, они не могли дать полного понятия о том, что тут висело смрадной тучей: в этом запахе было что-то особенное, пронзительное, невыносимо гадкое!..
Толстяк любезно показывает то, что он гордо назвал своим «заводом».
Большой деревянный чан; в него входит коленчатая железная труба, нагреваемая паром из котла в кирпичной топке. Не то помост, не то стол, на нем груды чего-то, похожего на толстейшее свиное сало. Это — распластанные туши дельфинов; несколько их цельных, без голов и хвостов, валяются в грязи на полу. Трое невероятно грязных оборванцев, быстро, быстро действуя короткими ножами, крошат большие куски на мелкие и кидают их в чан.
Когда нож впервые ударяет по туше, жир брыжжет струей на крошильщика. Отмыть начисто такого человека, вероятно, невозможно. Поэтому крошильщики не пробуют мыться: все равно. С поврежденной кожей, впрочем, заниматься этой работой нельзя: жир разъедает царапину в трудно-залечиваемую рану. И, завязав грязнейшими тряпицами черноволосые головы, постоянно облитые убийственным смердящим жиром, веселые парни смеются, посвистывают, втаскивая крючьями с земли на помост серые туши, кидая в кипящий чан отвратительные куски.
Из чана поменьше, соединенного с большой трубкой, медный кран выпускает тонкую струю, наполняющую один за другим небольшие боченки. Это — перетопленный дельфиний жир, прозрачная, нежнейшая, лучшая смазка для хрупких механизмов вообще и для аэропланных моторов — в особенности. Говорят, будто эта смазка не пахнет. Может быть. Здесь этому нельзя поверить: здесь все пропитано гнусноошеломляющим запахом морской свиньи.
Итак, убитый дельфин — грязная туша, от которой чем дальше быть, тем лучше. Очень жалко… На дельфинах так любили ездить феи и богини, начиная с Афродиты, возникшей в лучах зари из пены волн… А нельзя ли посмотреть на дельфина поближе, прежде чем сказочный морской конь превратится в груду сала?
— Отчего нельзя. Очень просто. Завтра утром идут бить дельфинов. Эй, Джиаффар, поговорите с гражданином!..
Просторная фелюга, гудя мотором, скользит по зелено-синей глади волн. Вдруг пять-шесть саженных черных рыб выскакивают из воды так близко, что видны их щучьи рожи. Дельфины! Конечно они, некому больше быть!
