— Скучал, поди, по тайге?
— Ого, как было худо первое время! Есть не мог, спать не мог — только о тайге и думал. Потом шум этот — голова у меня была как котел. Убежать даже вначале хотелось…
— Это в роде того, как ты тогда бежал в Москву, в Цека?
— Вот-вот, — захохотал Тумоуль. — Дурак какой был, хотел с одним котелком в Москву дойти…
— А теперь как, найдешь дорогу в городе?
— Ну, теперь я хожу по городу как по тайге, — с гордостью сказал рабфаковец. — В нем трудно только после леса. Это все равно, что буквы: сначала они кажутся темными, а как научишься их разбирать, так все и ясно становится.
— А где лучше, в городе или в тайге? — улыбаясь, спросил Суслов.
Тумоуль удивленно вскинул глаза.
— Город хорош, а тайга лучше, — решительно ответил он. — Надо только, чтобы в тайге жили по-другому…
И он стал говорить, в чем должна заключаться эта новая жизнь. Нужно, чтобы все умели читать книжки, чтобы было побольше школ для лесных людей, и тогда шаманы не будут обманывать и обирать простаков, как они это делали до сих пор.
Суслов слушал, утвердительно кивал головой и думал, какую чудесную сказку сплетает советская действительность. Давно ли этот человек был дикарем, для которого слово шамана было законом, а теперь он стал полезным членом общества, борцом за лучшее будущее. И таких Тумоулей было немало: тунгусы, самоеды, лопари, остяки, чукчи, орочены, гольды, ойраты — все- они имели своих представителей на рабфаке северных народностей.
Через несколько дней поезд уносил Тумоуля на восток от Ленинграда. Окончив рабфак, Тумоуль ехал передавать полученные знания своим темным сородичам.
ОТ РЕДАКЦИИ
