Вдруг она вскочила на нош и, схватив первого попавшегося человека за руку, потащила его по направлению к лесу. Старуха выдавила несколько звуков, все поняли, что она говорила: «уходите». Исчерпав этим движением свои жизненные силы, старуха упала на песок и прижалась дырой рта к ноге ближайшего из охотников. Это был последний привет родному стойбищу. Только теперь увидали охотники застрявший в ее одежде меч, такой же формы, какой был у Льока. В лучах вечернего солнца бронзовый меч, казалось, горел кровью. Охотники молча глядели на грозного предвестника неведомых врагов. Наконец кто-то, вяло ворочая языком, прохрипел:
— Куда же мы пойдем?
Об этом-то и думал каждый из присутствующих. Одна из женщин, не вытерпев, крикнула:
— Разве у наших мужчин нет копий для врага?
При ее крике каждый охотник, сжав древко с кремневым наконечником, невольно вспомнил, с какой легкостью меч Льюка одним ударом перерубал их копья. Головы мужчин опустились еще ниже. Было ясно, что в схватке с врагами, вооруженными мечами, силы будут неравны.
Старуха тихо, незаметно для присутствующих умерла. От этого сделалось еще тяжелее. По обычаю ее понесли в лес, чтобы положить в выдолбленной колоде и поставить колоду на сосну.
Весь вечер и всю ночь стойбище не спало, обсуждая событие. Льок, оставив свой шалаш, направился к озеру. Выйдя да леса на берег, он увидел на конце мыса ярко горевший большой костер. Льок тотчас же пополз к огню, около которого чернела фигура человека, медленно бродившего по мысу и собиравшего для костра хворост. Льок бесшумно подполз к валявшемуся у костра полусгнившему стволу и притаился за ним. Незнакомец, очень похожий на утонувшего в пороге чужеземца, подошел к стволу и, приподняв его, поволок к «костру. Со всего размаху всаженный в скандинава Льоком меч опрокинул богатыря на землю.
Льок раскидал по воде затрещавшие головни и помчался во весь дух к стойбищу. Мигом «поднял он всех на ноги. Охотники, женщины и подростки кинулись за Льюком к озеру. С любопытством и страхом рассматривали они мертвого богатыря. Вдруг скандинав шевельнулся и, что-то пробормотав, широко раскрыл голубые глаза. Устало обежав столпившихся вокруг него людей, они заблистали диким огнем. Воин сделал попытку кинуться на врагов, но смог лишь слегка пнуть ногой стоявшего вблизи охотника. В бессильной ярости он по-волчьи оскалил зубы..
— Пусть он будет едой для умершей! — закричала только что подошедшая старуха.
По древнему обычаю, на второй или третий день после смерти на дереве, где находилась колода с телом умершего, удавливали какое-нибудь животное. Таким образом покойник обеспечивался в загробной жизни едой. Старуха, предлагая вместо животного принести е жертву врага, тем самым заставляла покойницу поедать всякого, кто явится врагом стойбища.
Шумно принятое предложение тотчас же осуществили. Раненого поддели ремнями под руки и потащили по скалам
Льок пошел на берег и, слушая отдаленный вой толпы, стал медленно высекать сцену гибели старухи (рис. 42). Сперва он высек фигуру с широко раскинутыми ногами, держащую одну руку у лица, а другой указывающую на выходящего из ее тела духа. Чтобы обозначить, что это дух старухи, Льок выбил рядом узкую полосу, изображавшую могильную колоду. Колода лежала на дереве. С сука свисал ремень, к которому был привешен за шею обнаженный человек с мечом в груди. Это означало, что человек прикреплен к духу, выходящему из тела старухи (рис. 42).
Разведенный сигнальщиком на мысу костер предупреждал охотников, что враги находятся где-то недалеко от мыса. Охотники решили караулить на берегу, чтобы вовремя дать отпор пришельцам. Через некоторое время один из стороживших на мысу заметил в наступивших сумерках движущуюся по волнам ладью.
После краткого совещания был принят следующий план действий. Женщинам велели собраться кучкой невдалеке от мыса. и но данному сигналу с криками бежать вдоль берета по направлению к болоту, для того, чтобы враги в погоне за ними увязли в топи. Охотники засели за прибрежными скалами, чтобы в нужную минуту, как стая волков, окружить пришельцев.
Направленную на самый мыс ладью внезапно подхватила волна, и вскоре ладья, с трескам подкинутая вверх, осела на остром гребне прибрежной скалы. Один за другим спрыгивали с ладьи враги. Их твердые шаги говорили о том, что для них никто не страшен. Даже эти, еще не знакомые им места, казалось, уже принадлежали им. Один из незнакомцев приглушенно свистнул. Послышался тихий ответ.
