«Надо на тони ехать… Может, неводом поймают… Где искать теперь…»
Когда Василий причалил к берегу, уже светало.
Двое калмыков на берегу ели уху. Они были оставлены дежурными, чтобы следить за рекой и в случае большого под’-ема воды разбудил тоневых рабочих.
Калмыкам было скучно дежурить, и они всю ночь варили уху, поедая ее в полном молчании. Рыбу — вареного леща — дежурные отправляли себе в рот огромными кусками, выплевывая обратно в миску обсосанные кости, чтобы потом, растерев их ложкой, выпить вместе с ними мутный и жирный навар. Они блаженно улыбались и облизывали пальцы, покрытые рыбьим жиром.
Василий подбежал к дежурным.
— Девка на острове потонула! — крикнул он. — Будить рабочих надо, — неводом искать!
— Девка не потонула, — ответил калмык, пережевывая полный рот костей. — Не надо будить.
— Я тебе говорю: потонула! — закричал Василий. — Слышь, буди рабочих.
— Девка выплыл, — сказал бесстрастно калмык, принимаясь вновь за уху. — Девке дали шубу, и девка лежит в бараке. Иди глядеть.
— Девка выплыл недалеко, — сказал другой калмык, мотнув головой в сторону реки.
Василий побежал в барак.
В углу на нарах, завернутая в калмыцкую шубу, лежала Наташа. Василий стоял минуту, смотря на ее спящее лицо, потом присел на корточки рядом с нарами и заплакал.
В рассказе «Обманчивая земля» действие происходит на рыбных промыслах.
Огромными рыбными богатствами, часто еще не исследованными и не изученными, располагает наша страна. Весной, когда набухают на деревьях почки и осенью, когда желтеет умирающая листва лесов, совершается великий ход рыбы к берегам, и дельты рек, навстречу теплому течению в пресную и воду. Это путина.
По пятилетке путинная добыча рыбы ежегодно будет увеличиваться. Вот цифры плана заготовок рыбы-сырца по сортам к концу пятилетка (в тысячах центнеров):
Сельдь — 6751,1
Вобла — 2434
Крупн. частик (судак, сом, щука и т. д.) — 6323,4
Тресковые — 6665
Мелкий частик (окунь, тарань, белоглазка и т. д.) — 2387
Красная рыба (осетр, севрюга, белуга) — 439,7
Лососевые (кета, горбуша, семга и т. д.) — 1236,4
Морзверь (кит, морж, тюлень, нерпа, дельфин) — 2134,4
Прочие (камбала, краб, и т. д.). . 396,0
Пятилетний план построен не только на увеличении районов и количества пунктов лова, но и на основе полной механизации промыслов. Суровый труд тоневых рабочих, на котором ранее держалась большая часть лова, и который является самым древним и самым тяжелым из трудов, уже заменяется быстрой паровой лебедкой, и к концу пятилетки о работе тоневых останутся только рассказы.
Ночью по городу зачастил дождь. Улицы обезлюдели, словно пулеметный огонь, скосив сотни человеческих жизней, разогнал многотысячную демонстрацию. И как после разгона демонстрации шапки и трупы — чернели лужицы и лужи на молчаливых мостовых…
Промчавшись по пустынным улицам, остановился у горбатого переулка автомобиль. Из него вышли несколько человек в военных фуражках и непромокаемых плащах. Пройдя половину переулка, они скрылись в под’езде четырехэтажного дома.
Молча шли эти люди бесконечными пролетами лестниц.
— Здесь, — сказал наконец высокий, что шел впереди, и в руке у него блеснул револьвер.
Сутулый (казалось, голова росла у него прямо из плеч), шедший вторым, бесшумно открыл отмычкой дверь. В квартиру вошли будто в ней был тяжело больной; на цыпочках миновали несколько дверей, остановившись в конце коридора перед последней. Отступив несколько шагов, высокий с разбега ударом плеча высадил ее. Стуча сапогами, ввалились в комнату. Сутулый нажал кнопку карманного фонаря.
В маленькой комнате, на узкой циновке спал человек. Он вскочил при первом же шуме. Несколько больших черных револьверов окружило его.
— Сопротивление бесполезно, — сказал высокий.
Ветер зашевелил волосы на голове арестованного. Ветер… мысль об открытом за спиной окне была такой яркой такой рельефной, будто увидел он это окно возникшими на затылке глазами.
— Оденьтесь! — сказал высокий и хотел сказать еще что-то, но не успел сшибленный с ног коротким ударом…
Эти люди в ловкой и прочной одежде с карманами, наполненными соответствующими удостоверениями, хорошо вооруженные, чувствовали себя настолько сильными, а обнаженного человека — настолько беспомощным, что самой большой неожиданностью были для них — удар, падение высокого и прыжок обнаженного человека в черный квадрат окна. Они спохватились лишь тогда, когда уже было поздно, наполнив маленькую комнату гудящими выстрелами.
…Ветер! Дождь! Боль в пятках, пронизавшая тело, гудящей кровью отдавшаяся в висках… Балкон под окном на третьем этаже. С левой стороны балкона — пожарная лестница на крышу…
