Всеобъемлюще полностью

НИНА СЕРГЕЕВНА. Сначала? Давай, раз пошло так.«Графиня выходит в зало и стоит посерёдке» ... Почему «в зало»-то? Может, «в зал»? И почему – «посерёдке», а не «посередине»? У сына губернатора образование – три класса начальной школы?

ВЕРА ИВАНОВНА. Распальцовку кончай, а? Что ты лезешь не в своё дело? Ты что – редактор или режиссёр? Твоё какое дело? Читай!

НИНА СЕРГЕЕВНА. Да не вопрос. Учти: осталось еще полчаса и ты мне – девяносто рублей. И десятку плюс сверху – за вредность. (Громко). «Из правой двери выглядывает Анхелина». Ну, всё, говори.

ВЕРА ИВАНОВНА.

«Скажи мне, Анхелина,

А где наш граф, который ночью

Поздно вдруг явился, растрепан,

Не в себе, не в духе,

На себя не обратился,

Где спит он? Он упал или лежит

У нашего камина?

Скажи скорей, скорее-е-е-е-е,

Всеобъемлюще-е-е-е-е-е!» (Бегает вокруг пальмы).

НИНА СЕРГЕЕВНА.

«Наш граф лежит на пуфиках,

Возле камина, боки греет,

Он где-то был, боюсь признаться вам об этом,

О всеобъемлющем … »

ВЕРА ИВАНОВНА.

«Дак знаешь ты?» (Залезла на лесенку, ухватилась за канат, раскачивается).

НИНА СЕРГЕЕВНА (смотрит на неё поверх очков). Ты как-то по-новомодному, по совремённому … Мейерхольд, блин …

«Дак как же я не знаю?

Ведь я служанка ваша много лет.

Стираю, мою, чищу вам, варю

Так много, всеобъемлюще!»

ВЕРА ИВАНОВНА (пробежала от кулисы к кулисе, включила фонари, встала в центре сцены).

«Дак отвечай же, что ты знаешь

Такого, всеобъемлющего,

Много, всеохватившего всех нас,

Скажи, скажи скорей!»

НИНА СЕРГЕЕВНА.

«Да он с пастушкою связался,

из поселения, что тут, напротив замка

Расположено.

О, это видно всеобъемлющая страсть

Или сказать точнее – страстная любовь!»

Пауза.

Какой бред. Бред сивой кобылы. Ну, просто – бычок, в заднице чеснок: макай, да ешь. И что ты тут увидела? Какое материнство? Какая твоя тема тут? Где она? Ау?! Зачем ты лезешь в это чхинчхапуру, в этот позор?!

ВЕРА ИВАНОВНА. Ну, это же только начало! Там дальше оно проклёвывается!

НИНА СЕРГЕЕВНА. Кто?!

ВЕРА ИВАНОВНА. Материнство!

НИНА СЕРГЕЕВНА. Тут с вами не захочешь никаких девяносто рублей. То артисты отвратно играют и ты должен сидеть и смотреть это, то пьеса такое барахло, что нету слов. Всё. Я пошла. Знаешь, в грязи купаться со свиньёй – обе в дерьме окажетесь, но удовольствие получит только свинья

ВЕРА ИВАНОВНА. Ты про кого это? Кидай реплики! Что я потом говорю? Ну, что там дальше?!

НИНА СЕРГЕЕВНА. Ничего. Тут написано: «Графиня и Анхелина пляшут». С чего это вдруг?

ВЕРА ИВАНОВНА. Ну, давай.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Я не поняла. То есть, Анхелина и Графиня пустились в пляс после этих слов про графа?

ВЕРА ИВАНОВНА. А тебе-то что?

НИНА СЕРГЕЕВНА. Нет, а какая логика? Какой повод?

ВЕРА ИВАНОВНА. Ну, пляшут.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Дак какой мотив-то какой у них?

ВЕРА ИВАНОВНА. Мотив – элегия, радость какая – развеселый-веселый мотив.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Да с чего они плясать-то начинают?

ВЕРА ИВАНОВНА. Ну, может быть, им весело. Вот, я музыку принесла. Пусть играет.

Нажимает кнопку на магнитофоне.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Да с чего они в пляс-то пустились?!

ВЕРА ИВАНОВНА. Автору виднее.

НИНА СЕРГЕЕВНА. А если автор – идиот?

ВЕРА ИВАНОВНА. Начали! Давай, подпляши мне.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Да с чего?! Я не подписывалась под этим. Я только реплики обещала.

ВЕРА ИВАНОВНА. Давай!

Звучит какая-то быстрая, радостная музыка.

Они обе приплясывают вокруг пальмы и венков.

Устали. Сели. Дышат тяжело.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Что это за барахло? Эта музыка – не музыка. Скрипка, бубен и утюг. Новогодний утренник в детском саду для детей с отставанием в развитии.

Пауза. Молчат. Нина Сергеевна села за стол, закурила, трясёт ногой.

Ох ты, горе, муж Григорий. Хоть бы худенький – Иван.

Вера Ивановна встала у окна.

Смотрит на кран, который на стройке туда-сюда возит что-то на стреле на своей.

ВЕРА ИВАНОВНА. Нина …

НИНА СЕРГЕЕВНА. Чего?

ВЕРА ИВАНОВНА. Вчера я сварила компот из мороженой калины и в квартире воняет солдатскими портянками, казармой.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Ну и что?