5. Стратегом этолян был в то время Аристон. Но по слабости здоровья он был непригоден к военному делу, кроме того, состоял в родстве с Доримахом и Скопасом, а потому под некоторыми условиями передал всю власть этому последнему. Но Доримах не решался открыто поднимать этолян на войну с мессенянами, потому что для этого недоставало подобающего повода, и потому еще, что всем было известно, что причина его воинственности — его беззаконие18 и упомянутая выше насмешка над ним. Поэтому Доримах и не думал об открытом возбуждении к войне, но тайком старался приобщить Скопаса к своим замыслам против мессенян; при этом указывал ему на то, что со стороны македонян опасаться им нечего благодаря возрасту владыки их: Филиппу было в то время не больше семнадцати лет от роду. Говорил он также о нерасположении лакедемонян19 к мессенянам, а с другой стороны, напоминал ему о благоволении элейцев к этолянам и о союзе их, из чего заключал, что вторжение в Мессению может быть совершено ими безнаказанно. Но главным его доводом при увещании этолийца было напоминание о добыче, предстоящей им в Мессенской земле, беззащитной и во всем Пелопоннесе единственной, оставшейся нетронутою в Клеоменову войну. Ко всему этому Доримах добавил, что Скопас стяжает себе за это признательность этолийского народа. Что касается ахеян, сказал он, то, препятствуя проходу этолян, они не должны будут жаловаться20, если встретят отпор со стороны защищающихся; если же они останутся в покое, то замыслы этолян осуществятся беспрепятственно. Для нападения на мессенян у него нет недостатка в предлоге, говорил он; ибо давно уже они провинились тем, что обещали ахеянам и македонянам участие в союзе21. Этими и подобными доводами в том же роде Доримаху удалось так настроить Скопаса и друзей его, что они не стали дожидаться союзного собрания22 этолян, не совещались с апоклетами23, вообще не соблюли обычных способов действия и, следуя только голосу страсти и своим желаниям, объявили войну одновременно мессенянам, эпиротам, ахейцам, акарнанам и македонянам.
6. Тотчас они отправили на море пиратов, которые подле Кифер24 встретили царское македонское судно, доставили его с командою в Этолию и там продали начальников корабля25, солдат и самый корабль. Пираты опустошали побережье Эпира, для совершения этих насилий постоянно пользуясь еще кораблями кефалленян26; в Акарнании пытались завладеть Тирием27. В одно время с этим этоляне тайком отправили отряд через Пелопоннес и в середине Мегалопольской земли заняли укрепленное место, именуемое Кларием; там они устроили торговлю добычею и утвердились для совершения грабежей. Однако местность эта была в несколько дней отвоевана стратегом ахеян Тимоксеном при содействии Тавриона, которого Антигон оставил в Пелопоннесе в звании царского уполномоченного28. Дело в том, что на занятие Коринфа царем Антигоном ахейцы согласились в страхе перед Клеоменом; напротив, Орхомен он взял приступом и не возвращал ахейцам29, удерживая за собою как свою собственность. Мне кажется, ему хотелось не только владеть проходом в Пелопоннесе, но и господствовать над внутренними частями его при помощи поставленного в Орхомене гарнизона и собранных там военных сил. Между тем Доримах и Скопас выждали такое время30, когда Тимоксену оставалось немного до конца службы, а Арат, хотя был выбран ахейцами в стратеги на следующий год, но еще не вступал в должность, собрали все этолийское ополчение к Рию31, запаслись перевозочными судами, поставили наготове корабли кефалленян, переправили людей в Пелопоннес и двинулись на Мессению. Проходя через поля патрян, фариян и тритеян, они показывали вид, что не желают чинить никакой обиды ахейцам. Однако толпа, неумеренно жадная к добыче, не могла удержаться от хищения, а потому этоляне на всем пути разоряли и грабили поля, пока не дошли до Фигалии. Отсюда они совершили внезапное и дерзкое вторжение в область мессенян, невзирая на дружественный союз, искони32 существовавший между ними и мессенянами, нарушая общепризнанные права народов; все принося в жертву своей алчности, они опустошали безнаказанно страну, так как мессеняне не дерзали выходить против них.
