...Манипулы римлян30 бежали на высоты, и когда все высказались, Сципион заключил: пока силы не тронуты, на совещании следует думать не столько о нанесении урона врагам, сколько о том, чтобы урона не испытать самим31.
...Не следует удивляться, если мы с особенным старанием излагаем подвиги Сципиона и всякое сказанное им слово сообщаем точно.
...В Риме Марк Порций4*, когда услыхал о подвигах Сципиона, сказал32 собеседнику:
*Воевать с Карфагеном.
**Деметрий Фалерский. Х 24 7.
***Маний Манилий и Луций Марций Цензорин.
4*Марк Порций Катон.
5*
Первый год третьей карфагенской войны составлял предмет XXXVI книги, год консульства Луция Марция Цензорина и Мания Манилия (ол. 157. 3 или 605 г. от основания Рима или 149 г. до Р.X.). Немногие отрывки этой книги пополняются из Диодора (XXXII 5—9), Ливия (Epit. XLIX) и больше всего из Аппиана (Punic. 74—104). В такой последовательности установлены события в изводе римского историка: «шли пререкания между Марком Порцием Катоном и Сципионом Назикою, из коих первый почитался мудрейшим, а второго сенат признавал доблестнейшим в государстве гражданином. Тогда как Катон советовал войну, уничтожение и разрушение Карфагена, Назика возражал против этого. В конце концов, решено было объявить войну карфагенянам за то, что в противность договору они содержат флот, что вывели войско за пределы своих владений, что пошли войною против союзника и друга римского народа Масанассы, что не допустили в город сына его Гулассу, который был вместе с римскими уполномоченными. Прежде чем какое-либо войско было посажено на корабли, в Рим явились уполномоченные от жителей Утики с предложением принять в свое распоряжение их самих и все их достояние. Посольство это, служившее как бы предзнаменованием, было приятно для сенаторов и огорчительно для карфагенян. В Рим прибыли тридцать уполномоченных, через которых карфагеняне отдавали себя в распоряжение римлян. Верх взяло предложение Катона — определению сената оставаться в силе и консулам возможно скорее отправляться на войну. Когда консулы переправились в Африку, потребовали и получили триста заложников, вооружение и все, какие только были в Карфагене, военные снаряды, когда они согласно определению сенаторов повелели перенести город на новое место, которое должно быть удалено от моря не менее, как на 10 000 шагов, то этим жестоким требованием они вынудили карфагенян принять войну. Осада Карфагена и военные действия против него были начаты консулами Луцием Марцием и Марком Манилием. Когда во время военных действий два трибуна со своими когортами неосторожно ворвались в город в том месте, где стена оставалась без охраны, и были беспощадно истребляемы осажденными, их спас от гибели Сципион <...> Орфициан; он же с небольшим отрядом конницы выручил из беды римское укрепление, когда ночью напали на него карфагеняне; он же больше всех прочих стяжал себе славу спасителя лагеря, на который напали карфагеняне, выйдя из города одновременно со всем войском. Кроме того, когда один из консулов — другой отправился в Рим на комиции — после безуспешной осады Карфагена повел войско против Гасдрубала, который засел в непроходимой роще, Сципион сначала подал совет консулу не нападать на врага в столь неудобном месте; затем, уступая мнению большинства, которое с ревностью взирало на его рассудительность и храбрость, он и сам вошел в рощу. Когда согласно его предсказанию римское войско было разбито и обращено в бегство, а две когорты оцеплены неприятелем, он с несколькими эскадронами возвратился в рощу, освободил когорты и вывел их на прежнее место невредимыми. Такую доблесть Сципиона даже Катон, щедрый скорее на осуждение, отметил в сенате, сказав, что все ведущие войну в Африке мелькают как тени, бодр духом один Сципион; римский народ воспылал к нему такою любовью, что в комициях очень многие трибы записывали его в консулы, хотя по молодости он и не мог быть консулом.
1
