Да-а, вот это я понимаю поза «возьми меня».
Как мне оно все нравится. Такая охренительная разнузданность. Я теперь всегда буду помнить этот образ себя — Тоби, каким его видит Лори. Мой собственный секрет.
Матрас проседает под его весом. Щелчок, звук выдавливаемого геля, а потом у меня в заднице палец. И… вшшух… резко выдыхаю я, потому что это такое… здрасьте. Я, конечно, знал, что так будет, хотя, может, и не совсем в том виде.
Потому что сейчас это палец в заднице. И мне не больно там, ничего такого — контролируемое растяжение — но как бы и все.
Ну, то есть, мне знакомо это ощущение. Слегка чужеродное «эй, да там что-то есть». Ничего страшного.
Но, наверное, я думал, что с ним будет по-другому.
Сжимаю зубы и жду, когда станет лучше. То есть, скорее всего, когда он начнет попадать мне по простате.
Ага. Два пальца.
Рассматриваю стену. Мир снова стал обычным. Ну, настолько обычным, насколько бывает, когда кто-то сует вам пальцы в задницу.
Странно, что я всегда настолько не прочь перепихнуться, если учесть, насколько не вдохновляет меня сам процесс. Как это вообще называется? Как будто тело забывает всю банальность этого действа, и я опять начинаю… жаждать. А может, когда я думаю о сексе, то воображаю другое, а потом убеждаю себя, что так оно и было.
Мой член опустился с девяноста градусов до нуля меньше, чем за секунду, такое ощущение, хотя на деле наверняка дольше.
Ничего, когда он войдет, станет опять нормально. Я почувствую эту близость, которая всегда бывает, и наполненность, и то глубокое, темное наслаждение, которое растет-растет и ни во что не выливается, на самом деле. Вот это все мне нравится. Очень. А потом я буду себя тереть и мечтать о его губах и пальцах на своем теле. Вообще, если подумать, даже если эта часть не удастся, все равно с ним у меня был лучший секс в жизни. И самой мысли достаточно, если на то пошло: он и я. Как Лори меня берет, его тело в моем, какие звуки он издает, когда кончает.
О да.
Кажется, я готов, потому что он опять вынимает пальцы.
Надеюсь, что готов.
Он там все так старательно растягивал своим не слишком соблазнительным способом.
Я вяло думаю, что, наверное, так занимаются сексом взрослые. И даже не знаю, лучше это или хуже, чем неуверенные, где-то отчаянные потуги из моего опыта.
Я стараюсь не слишком огорчаться по этому поводу. Просто… ну, все же так хорошо начиналось. Надо было разрешить ему вылизать меня до оргазма.
В следующий момент он подхватывает меня под бедра так, что колени оказываются строго подо мной, и я как бы шатаюсь туда-сюда — верхняя часть туловища распластана по кровати, а нижняя развевается в воздухе, как флаг на ветру.
Я, прямо скажем, не уверен, что в большом восторге от всего этого.
Меня честно шокирует, каким беспомощным я себя при этом чувствую. И не могу забыть, насколько выставлен весь на его обозрение. В немалой степени из-за того, что холодный ветерок буквально обдувает мне анус.
Который смотрит прямо на Лори.
С тем же полуоткрытым «ртом», как и у меня на лице.
В общем, лежу я, весь в ужасе от представленного и в таком физическом дискомфорте. И главное, тут часть меня вдруг ни с того ни с сего словно подскакивает и говорит: «О!». Потому что я внезапно чувствую какое-то… честно… предвкушение, что ли, что вот сейчас-то меня абсолютно точно, стопроцентно оттрахают. И если б можно было в этот момент высвободить руку, чтобы постучать себе по башке, я бы точно постучал, потому что, блин, Тоби, ну когда уже ты усвоишь, что подставлять задницу для потрахушек — не самое приятное занятие.
Тут его член прижимается ко мне и входит в одно плавное движение — не грубо, но практически неумолимо, открывая меня нажатием с поворотом, как будто я музыкальная шкатулка, и он знает, как работают механизмы всех моих тайных мест. Я чувствую его так глубоко внутри себя, что просто задыхаюсь от этого.
О господи, раньше никогда так хорошо не было. Это уже не утешительный приз как-нибудь когда-нибудь, а все то, что мне нравилось в этой части секса, прямо здесь и прямо передо мной — то есть, технически за мной. И внезапно становится совершенно пофиг, в какой позе я лежу, потому что меня уже не волнует ее нелепость. Мне охеренно.
Я пытаюсь податься назад, подобраться ближе к намеку на вот это нечто, что он предлагает, поскольку уверен… на сто процентов уверен… что меня там что-то ждет, какое-то откровение, надо только дотянуться. Но он крепче сжимает мне бедра (надеюсь, останутся синяки) и не дает двигаться. Заставляет ждать вот так, с моим телом вокруг его и этим намеком на наслаждение, пульсирующим в воздухе.
Когда я не могу больше терпеть ни минуты, он снова выходит и входит под другим углом, зажигая меня как хренов фейерверк.
Кажется, я реально кричу.
Последняя связная мысль: «Так вот что я всегда искал».
