— Ну, вот если кончишь, тогда и посмотрим. В любом случае, скучно не будет. — Он помолчал, все еще держа пальцами мой член со сводящей с ума нежностью. — Слушай, это уже далеко за рамками простого стояния на коленях, пока я онанирую. Ты точно уверен, что нам не нужно стоп-слово?
Мне становилось все труднее в принципе думать, не говоря уж о том, чтобы успевать за тем, как он перепрыгивает с одной темы на другую, с инстинктивного контроля на признание собственной неуверенности.
— Точно.
— Но разве так не положено? — Он разжал пальцы, и хотя мое тело протестовало, мозги это слегка прочистило.
— Никто не придет с проверкой, Тоби. И не конфискует наши лицензии на секс. — Молчание намекнуло, что шутку он не оценил, и я понял, что слишком несерьезен. Слишком многое принимаю как должное.
— Если тебе так спокойнее, тогда давай, конечно, договоримся о слове.
— Блин, Лори, — шлепнул он ладонью мне по плечу, — на хер мое спокойствие. Это ж тебе будет хуже всего, если что-то пойдет через задницу.
— И по-твоему, — я старался говорить как можно терпеливее, — волшебное слово меня защитит?
Он вдруг сел, утянув с собой одеяло и большую часть нашего общего тепла.
— Как-то ты несерьезно к этому относишься.
— К твоему комфорту я отношусь очень даже серьезно.
— А я — к твоему. И то, что ты в это не веришь, меня, блин… охренеть как оскорбляет, Лори.
По всем законам это должно было быть абсурдно — девятнадцатилетний мальчишка волнуется о моей безопасности. Но меня оно только обезоружило и тронуло.
— Милый ты мой. — Я поймал его лицо в ладони, притянул для поцелуя, и мы опять упали на кровать. — Стоп-слова выручают, даже нужны, когда играешь с незнакомыми людьми, но в остальное время… я не знаю.
В комнату постепенно проникал свет. Тоби лежал на темной простыне, как бледная запятая. Я провел рукой от его плеча к бедру, изучая все изгибы и углы, гармоничности и неуклюжести. Красивый. И в данный момент мой. Он так сладко задрожал под моей ладонью.
— Но ведь это чтобы не ранить тебя по-настоящему.
— Поверь, в жизни меня ранили совсем не цепи и плетки.
Он пошарил рукой под одеялом, нашел мою ладонь и накрыл ее пальцами, словно пытаясь защитить.
— Я просто не хочу… сделать тебе что-то плохое. Ни в жизнь.
И что мне делать с мальчиком, который дважды поставил меня на колени, но все равно держал за руку в темноте? Что я могу дать ему в обмен на такую доброту? Такую веру? Я бы с радостью выдержал любую боль, что он мне даст намеренно или случайно, и потерю, когда жизнь уведет его от меня.
— Может, и сделаешь, но я тебе верю, Тоби.
Он долго молчал. А потом его серьезное: «Я верю в твое доверие» — вновь оставило меня оголенным, задыхающимся, связанным и на коленях.
Не в силах найти здравый ответ или, по крайней мере, такой, который бы не раскрывал слишком много, я затараторил:
— Я несу ответственность за то, чтобы сообщить тебе, что чувствую, и когда это уже начинает выходить за мои рамки, а твоя ответственность — распознать данное сообщение. И не уверен, что лучший способ — сказать тебе «баноффи».
— Это твое стоп-слово, да? — спросил Тоби, просмеявшись.
Хотя получилось и случайно, по большому счету, но более разряженная обстановка принесла некоторое облегчение. У моего осторожного сердца и инстинкта самосохранения есть свой лимит на правду и признания.
— Да. «Лимонный пирог с безе» для замедлиться, «баноффи» — стоп. Я не любитель лимонов, хотя и могу их перенести, а вот бананы ненавижу.
— Не-е, мужик, ты просто никогда не пробовал правильного лимонного пирога с безе.
Я улыбался, дурак-дураком, хотя ему и не видно в темноте.
— Для тебя, милый, готов попробовать хоть завтра.
— Да если б ты съел хотя бы кусочек моего лимонно-безешного пирога, ты б меня на коленях за него благодарил. Все, кто пробовал, все так делали. Ну, не на коленях, конечно, но говорили, что вкуснее, чем мой, в жизни не ели.
— Ах, ну раз «они» говорили…
Он возмущенно взвизгнул.
— Ну все, ты у меня за это получишь.
— Жду с нетерпением.
— Блин, Лори, мать твою, ты смерти моей хочешь? — Он со стоном выгнулся мне навстречу, внезапно очень напряженный член потерся об изгиб моего бедра.
Я проглотил резкий вздох.
— Эх, где мои девятнадцать лет.
— И ничего смешного. Думаешь, мне нравится ходить с вечным стояком? Как я засну-то теперь?
— А ты не спи. Используй меня. — Приглашение. Приказ. Мольба. — Дай я тебе помогу.
Он на секунду перестал ерзать.
— То есть я дважды кончу, а ты — ни разу?
— Наслаждайся своей властью, королевич.
— И ты не против?
— Я против того, чтобы не кончать. Очень против.
— Хе-хе, нет уж, жди до утра. Но ты точно не против… что я… опять? — Господи, он и правда не подозревает.
— Для меня большое удовольствие и честь довести тебя до оргазма где хочешь и как хочешь. — Я попытался изобразить сардонический тон, надолго меня не хватило. — Я с ума сойду… но боже мой… да, прошу тебя. Бери свое наслаждение, используй меня.
