Так странно, ведь я, можно сказать, восьмерки в воздухе делал, лишь бы Лори мной заинтересовался, а теперь он спрашивает, и чувствую, что не готов отвечать. Теперь я рискую слишком много всего потерять. Он слишком много мне дал.
Сегодняшний день… у меня еще ничего лучше не было. Вдвоем с Лори. Почувствовать себя частью его мира, его жизни. Быть тем, кого он так хочет и так ценит, что ревнует к другим.
Да, это не любовь, но достаточно близко к ней, верно?
Но что случится, когда он поймет, что нечего тут ревновать? Что если правда обо мне — о моей жалкой дерьмовой жизни — снова все изменит? И это когда мы наконец-то приблизились к той точке, в которой я хочу находиться.
Так что бросаю ему широкую улыбку.
— Спроси меня как-нибудь.
— Мог бы хотя бы о своей матери рассказать.
— Ну, а вдруг мне нравится быть для тебя просто Тоби.
— Да разве ты можешь быть кем-то еще, глупенький мальчик? — Его голос звучит как-то раздраженно, но в нем слышится и еще что-то. О чем у меня даже никаких намеков на предположения нет. Тут Лори останавливается и разворачивает меня лицом к себе. — Понимаешь, дело в том…
Господи, он же совершенно серьезен. И я так боюсь, что сейчас возьмет и начнет требовать ответы — «Почему ты не учишься? Как умудрился все так похерить? Я что, правда встречаюсь с парнем, который жарит яичницы за минималку? Да как вообще такая заурядность вроде тебя может быть отпрыском такого знаменитого гения, такой бунтарки?» — что в панике пускаюсь в квикстеп.
Лицо у Лори, конечно, пока я тут прыгаю, это да-а.
— Тоби, какого черта?
— Не знаю… Просто мне так хорошо, а по камням так здорово стучится, что захотелось потанцевать.
— Мы не в фильме времен золотого века Голливуда, Тоби.
Я протягиваю ему руку, и луна поливает светом мой смокинг.
— Зато черно-белые.
Тени пляшут на его лице, пока он смеется.
— Не знал, что ты умеешь танцевать.
— Слушай, ну я же тебе не варвар. Меня дед научил.
Предлагаю ему руку, но он просто взирает на нее, как на дохлую рыбину, а потом вообще отодвигается.
— О… Я не умею. Не умею танцевать.
— Что, вообще-вообще? Даже когда слышишь АББу?
— Я прилагаю все усилия, чтобы никогда не слышать АББу.
— Да я покажу, тут все просто.
Но он качает головой.
— Не надо, правда не надо, Тоби.
Я прохожу слоу-квик-квик-слоу по… как его там правильно?.. двору-каре с воображаемым партнером. И раз Лори смотрит, фасоню, добавляя еще парочку румба-кроссов, и постепенно через правые повороты и поступательные шассе выруливаю к нему. Я даже слегка запыхался — двор здесь очень даже большой.
— И ты называешь себя джентльменом?
— Я себя джентльменом никогда не называл. — Голос у Лори строгий, но потом он улыбается и легонько меня целует. — Мне понравилось смотреть, как ты танцуешь.
— Станцуй со мной. Это куда веселее.
Снова пробую предложить ему руку, и в этот раз Лори ее принимает. Очень нерешительно, и сама ладонь чуть вспотевшая. Неужели боится? Господи, ну просто ми-ми-ми.
Поставить его в нужную позицию оказывается так же нелегко, как заставить Железного Дровосека двигаться, не смазав маслом, но в итоге у меня получается. В соревнованиях Лори, конечно, не победить, но могло быть и хуже. В смысле, теоретически должны существовать и менее удобные и грациозные позы, которые может принять человек. Пусть и сам я их не представляю.
До этого я планировал, что вести будет он, как куда более высокий, но теперь понимаю, что однозначно нет. Лори напряжен, как доска, а та ладонь, что держит мою, превратилась в перепуганную клешню.
А я-то думал, что сильнее полюбить его просто не в состоянии.
Так что вспоминаю, как у меня получалось успокаивать во время секса — как вот когда он затих, прикованный цепями к кровати — и повторяю тут. Говорю Лори, что все будет хорошо. Что он красивый. Потому что для меня он на самом деле красивый, и больше всего как раз в именно те моменты, когда делает что-то, что вообще-то не слишком хотел бы.
Боже мой, какой же я маньячина.
Ну и пусть. Когда взамен получаю такое, меняться я не собираюсь ни за какие коврижки.
Объясняю Лори основные шаги, а потом вместе с ним их повторяю. Сперва он не доверяет мне, не доверяет себе, не хочет или не может расслабиться, спотыкается об мою ногу, о свою ногу, о часть абсолютно ровной поверхности и наступает мне на пальцы. Не раз.
Я уже начинаю думать, что совершил ужасную ошибку, когда он… по-другому и не скажешь… он сдается, и мы танцуем. Слоу, слоу-квик-квик-слоу, слоу-квик-квик-слоу, слоу-квик-квик-слоу. Он даже дает мне изобразить парочку правых поворотов и локов назад без застывания, спотыкания или вминания моих туфель в пыль.
Я увеличиваю темп. Это ж все-таки квикстеп, а не напуганный-и-несколько-медленный степ, и Лори даже выдает пару смешков, пока мы галопируем по двору в объятьях друг друга. Получается процентов на пять грациозно и на десять — умело, но какого хрена — танцуем же. И чем быстрее, тем ближе к тому, чтобы взлететь.
В конце концов Лори спотыкается, и мы замираем, хихикая, ловя ртами воздух и тискаясь.
— Ну, теперь нам осталось только повторить под музыку, — говорю я ему.
