Торо повторял как параноик, что я должен сохранять чувствительность и следить за счастливыми концовками. Там, где появляется яркий хэппи-энд, нужно изначально рассчитывать на то, что воспоминание неправдивое. Это скорее кусок сетевого сериала или другой подкрашенной фикции. Я не знаю, поженились ли мы с Вивьен. Но откуда тогда возникла мысль о том, что это происходило в Крутых горах, в монастырском комплексе, который с высоты птичьего полёта напоминал вытянутую восьмёрку? Откуда, мать твою, эта мысль, если не с массового солитёра, в котором созданные под усреднённый образ профиля аватары вписываются в статистические вкусы?! Это приплыло в мою память. Лишай на воспоминаниях.
Часть знаний Генри сейчас доступна мне непосредственно, часть распихана по закоулкам памяти. Я поглотил его целиком и начинаю понимать, что не пережил никакого нападения, а парни в квартире Масного приплыли по инфору из популярной ВР-игры «
Всё это как максимум вероятно, но никогда не бывает точно.
(Следующий.)
Остатки сознания регистрируют сотрясение – резкий рывок, нарушение вертикали. Равновесие ещё не отключилось, и я уверен, что в окружении произошло какое-то изменение. Потом несколько рывков, снова отклонение и завихрения, я выполняю флегматичный пируэт. И путешествие в пространстве, я плыву головой вперёд. Всё ещё не хочу верить, что пришла помощь, но это кажется единственным объяснением. Кто-то вытащил меня из берлоги, в которой я лежал столько дней, переложил на коляску или больничные носилки и выпихнул из квартиры в лифт.
Сейчас я ощущаю падение, извергается вулкан тошноты, а свет под сводом черепа мигает так быстро, что, если бы у меня был желудок, я вернул бы его содержимое на пол. И снова несколько сотрясений. Всё зашаталось ещё сильнее, заколебались жидкости внутри. Я лечу вниз, а потом всё неожиданно замирает.
В автономном взрыве на сетчатке ока появилась фотография отвратительной вещи на кожаном сидении автомобиля. Что-то лежит рядом с респиратором, накрытое больничной простынёй, как высохший утробный плод с полумаской на лице. «Это ты», – гласит подпись под фотографией. Я понятия не имею, кто мои спасители, и не могу их ни о чём спросить. Генри – единственный источник большого беспокойства, он даёт отчаянные знаки, что те, кто за мной пришли, могут быть настоящими похитителями.
Появляется следующая фотография, засвеченная и неясная, как будто бы кто-то выслал её с помощью старого коммуникатора прямо в мой мозг. На ней виднеется бритая голова, твёрдая челюсть мужчины, который выглядит как убийца, холодные серые глаза и коричневая рубашка с погонами. «Меня зовут Гепард, и я забираю вас в более безопасное место». В голове звучат незаданные вопросы. Масный интересовался историей, потому ориентируется сразу, что парень одет в классический
В относительном мире года Зеро все идеологии разрешены, голубой свет размягчил нас так сильно, что мы не отрезали себя от гнилых корней. Время от времени можно встретить на улице боевиков в форме солдат. Этот здесь, наверное, тоже важная фигура в подпольном королевстве. Зачем потащил меня с собой?
Следующая фотография представляет ворота с огромной волнообразной надписью на антиполевом неоне «
Следующая фотография показывает интерьер дома, старый зал фабрики под металлической крышей, с окнами, уложенными высоко в три длинных ряда – зал переделан в место лагерных утех. Коричневые рубашки перемешиваются с чёрными мундирами и худыми фигурами в полосатой одежде. Надо мной наклоняется улыбающееся лицо гауптштурмфюрера СС, над ним ним череп с ободком и блестящий козырёк фуражки. И снова надпись: «Наш дом».
Это не может быть правдой, я попал в вирусную цепочку и запутался внутри тессеракта. Синергия не выпустит меня до самой смерти. Установленная связь постоянно активна, и я останусь безвозвратно бесформенным, никогда не отличу настоящий мир от иллюзии.
