У меня щипало глаза, когда я покидал Южные казармы. Признаюсь честно, я с наслаждением ощущал, как горит лицо от холодного северного ветра. Я шел быстро и не оглядывался, пока не дошел до офицерских квартир. Именно тогда я увидел, как к казармам медленно движется крохотная фигурка в рваной шинели и кожаном кивере. Склонив голову против ветра. Навстречу своей судьбе.
Единственное, что я мог сказать ему. Я написал это на счете и оставил там, где, как был уверен, он обязательно его найдет: под нашим тайным камнем в саду Костюшко.
После этого я не сразу ушел из сада, не знаю почему. Может, просто хотел побыть один. Сидел на каменной скамье, смотрел на Гудзон, слушал журчание воды в бассейне и спрашивал себя, что, ну что конкретно я имел в виду, оставляя такое послание? Почему он должен внимать моим словам? А если пытаюсь успокоить свою совесть, как могу ожидать, что одно слово способно выполнить такую тяжелую работу?
Вопросы, множество вопросов, очень мучительных, и все это на фоне прекрасного вида: всполохи полевого шпата, мраморность воды, пик в форме уха, исчезающий в похожих на бороды тенях.
– Доброе утро.
Передо мной стояла Лея Марквиз, разрумянившаяся от ходьбы. Пелерина сидела на ней небрежно, как будто кто-то набросил ее ей на плечи, когда она шла мимо. На голове была бледно-розовая шляпка, сдвинутая набок.
Удивление помешало мне соблюсти этикет, однако я быстро вскочил на ноги и жестом пригласил ее сесть.
– Прошу вас, – сказал я, – присаживайтесь.
Она села так, чтобы нас разделял примерно ярд, и потерла ступни друг о друга.
– Сегодня не очень холодно, – сказал я. – Не так, как было вчера.
Я вспомнил – слишком поздно, – как обернулось дело для бедняги По, когда он попытался заговорить с ней о погоде. Уже приготовился к упреку… но ничего не последовало.
– Я очень рад, что у меня появилась приятная компания, – сказал я. – Неправильно пользоваться таким замечательным местом в одиночку.
Она коротко кивнула, как бы показывая мне, что слышит меня. Затем, устремив хмурый взгляд на свои колени, сказала:
– Мне жаль, что мы с Эдгаром втянули вас в тот маленький спектакль у дяди Говера. Мы просто развлекались, мы… мы не задумывались о последствиях. Ну, в смысле для других.
– Уверяю вас, мисс Марквиз, для меня никаких последствий нет. И даже мистер По, как мне говорили, избежал…
– Да, знаю.
– Так что… ничего особенного. Но я все равно благодарен вам…
– Конечно, – сказала Лея.
Исполнив свой долг, она подняла голову и поймала мой взгляд. В ее глазах я увидел особый блеск. Он словно оживил ее всю, и между нами возникла своего рода связь.
– Мистер Лэндор, я не считаю нужным ходить вокруг да около или притворяться. Я пришла сюда вслед за вами с определенной миссией.
– Тогда я готов выслушать вас.
Она помолчала.
– Я знаю… – Опять пауза. – Я знаю, что мой брат какое-то время назад был предметом вашего расследования. Знаю, что вы подозреваете его в совершении ужасных вещей. Знаю, что вы арестовали бы его, если б имели доказательства.
– Мисс Марквиз, – сказал я, покраснев, как мальчишка, – вы должны понять: я не могу обсуждать…
– Тогда позвольте мне говорить прямо. Мой брат не виновен ни в чьей смерти.
– Вы говорите как преданная сестра. Иного я от вас и не ожидал.
– Но это правда.
– Тогда все обязательно выяснится.
– Нет, – сказала Лея, – я в этом не уверена.
Она вдруг встала. Прошла вперед, к краю откоса, и сказала, стоя ко мне спиной:
– Мистер Лэндор, что нужно, чтобы отозвать вас?
– Мисс Марквиз, вы меня удивляете. Мы недостаточно знакомы, чтобы подкупать друг друга.
Лея резко повернулась, шагнула к скамье.
– Так вот чего вы ходите? – закричала она. – Познакомиться поближе?
Ах, Читатель, что это было за зрелище! Жестокий изгиб губ, жесткий взгляд. Возмущенный трепет ноздрей. Она была вулканом, бушевавшим под коркой льда. И выглядела во всех отношениях величественно.
– Мисс Марквиз, – сказал я, – я предпочел бы предоставить вам любоваться видами в одиночестве.
И ее внутренний огонь тут же погас, лед растаял.
– Ах, – с грустью произнесла она, – значит, я была права… Вас это не интересовало. – Она засмеялась. – Боюсь, вам придется стать одной из многочисленных неудавшихся интриг маменьки. Что ж, отлично. А если я дам слово, что вам никогда не придется жениться на мне?
– Мисс Марквиз, ни один мужчина в здравом уме не потребует от вас такого.
– Но вы отличаетесь от других, – сказала она. – Я имею в виду, что шанс полюбить… снова… не является вашей целью.
Я устремил взгляд мимо нее на реку, где голубая барка двигалась на юг под покровом легкой дымки. Горлица прыгала, как камешек, от лужи к луже.
Я подумал о Пэтси. Как она отшатнулась от меня в нашу последнюю встречу. Как часть меня скорбела об этом, а часть… радовалась. Получив то, чего всегда хотела.
– Это верно, – признался я. – Думаю, я устранился от этой охоты.
– Только для того, чтобы поучаствовать в охоте другого рода. Вы намерены преследовать моего брата и претендуете на мою семью, как на добычу.
