Даже в темноте я распознал симптомы. Любовь. Любовь закралась в сердце кадета четвертого класса Эдгара А. По.
С трудом могу передать, мистер Лэндор, с каким трепетом я предвкушал воскресное чаепитие в доме Марквизов. Наша последняя с Артемусом встреча убедила меня в том, что общение с ним в уютной домашней обстановке у теплого очага поможет в определении степени его вины или невиновности. И если он не изобличит себя там, где провел детство, я хотя бы смогу получить какие-нибудь подсказки от его близких, чьи оговорки, как я надеялся, окажутся наделены смыслом бóльшим, чем можно предположить.
Семья проживает в одном из каменных домов, выстроившихся вдоль западной границы Равнины – «Учительская улица», таково их пасторальное название. Дом Марквизов от других ничем не отличается – ничем, я бы сказал, кроме надписи на парадной двери «Добро пожаловать, сыны Колумбии!»[83] Дверь мне открыла не экономка, как я предполагал, а сам доктор Марквиз. Знал он или нет о том, как я недавно воспользовался его именем, сказать не могу, но все сомнения, что одолели меня при виде его румяного лица, мгновенно улетучились, едва он с тревогой осведомился, как дела с моей дурнотой. Получив заверения в полном и окончательном выздоровлении, улыбнулся самым снисходительным образом и сказал:
– Ах, мистер По! Теперь вы видите, что может сотворить активный отдых?
Раньше я был незнаком с великолепной миссис Марквиз, хотя и слышал нелицеприятные отзывы о ее характере – в том смысле, что она отличается крайней неуравновешенностью и чувствительным складом характера. Всем этим суждениям я могу противопоставить собственные наблюдения, не найдя в ней ничего невротического, а обнаружив лишь массу очарования. Знакомясь, она сразу одарила меня улыбкой. Стало источником приятного удивления то, что какой-то салага смог вызвать у нее такой поток доброжелательности, и еще сильнее я был удивлен, когда узнал от нее, что Артемус рассказывал обо мне в словах, достойных лишь Величайших Гениев.
Присутствовали еще двое из класса Артемуса. Одним был Джордж Вашингтон Аптон, выдающийся кадетский вожак из Вирджинии. Другим – у меня упало сердце при виде его! – агрессивный Боллинджер. Однако, вспомнив о своем долге перед Богом и страной, я решил выкинуть из головы его недостойное поведение и трусливые нападки и вполне дружелюбно поприветствовал. И вскоре случилось чудо! Этот самый Боллинджер то ли пережил существенное изменение во взглядах, то ли получил инструкцию проявлять по отношению ко мне подобающее почтение. Скажу одно: он вел беседу легко и вежливо, в полном соответствии с тем, как это принято у джентльменов.
Скудная пища, которую мистер Коззенс поставляет в кадетскую столовую, вынудила меня с особым нетерпением предвкушать трапезу у Марквизов. И я не был разочарован. Кукурузные лепешки и вафли были высшего класса, а груши, должен с удовольствием отметить, были щедро сдобрены бренди[84]. Доктор Марквиз показал себя радушнейшим из хозяев и получил особое удовольствие от демонстрации нам бюста Галена[85], а также нескольких любопытных и интересных монографий своего авторства. Мисс Марквиз – мисс
– Потрясающе, верно?.. Одаренный музыкант. Играет с трех лет… Великолепный пассаж, да?
Даже менее внимательные, чем мои, глаза и уши, возможно, узнали бы тут все, что следует знать о природе привязанности молодого человека к старшей сестре. По определенным жестам, сделанным во время исполнения, по определенным улыбкам, предназначенным исключительно ему, стало совершенно ясно, что его чувства взаимны и что между ними действительно присутствует симпатия – братско-сестринская – такая, какой мне не довелось познать (ведь я рос отдельно от брата и сестры).
