— Раз мы теперь союзники я расскажу тебе немного настоящей истории этого мира и твоего вида. Когда-то давно Каэр-Морхен был построен как южная резиденция совета. Тогда Нильфгаард еще был сборищем южных племен, а Темерия и Каэдвэн боролись за политическое лидерство. Долгое время он был одним из оплотов вампиров. Именно они вдохнули в его стены древнюю магию. Вам известно, что простой сталью нельзя навредить высшему вампиру. Да и в целом материя, которой не касалось дыхание магии вреда им не причинит. После сопряжения сфер многие диковинные создания заполнили наш мир. И в последующие годы они еще и активно расплодились. Для человеческой или эльфийской цивилизаций они угрозы не представляли. Виверна или Леший могли задрать несколько крестьян, разогнать стадо, но рота солдат справлялась с ними, пусть и с потерями. В тоже время у людей всегда хватало своих дел и междоусобных распрей, поэтому тотального истребления монстрам они также не могли устроить и популяции их множилась. Вампиры довольно быстро имели шанс убедиться, что все эти существа дыханием магии не обделены и, что их когти способны навредить бессмертным. Даже простой утопец может ранить вечных. Конечно у тех есть и сталь, и серебро, и магия, и охрана. Монстры не были такой уж угрозой. Но кто знает, когда виверна в пути заберет жизнь одного из них. К тому же совет всегда и сам углублялся в науки и поощрял смертных в этом направлении. И тогда же примерно было сделано любопытное открытие о возможности мутации человеческого организма. Технология просила экспериментов. Но ставить опыты над людьми было не гуманно. А ведь цель совета прогресорство, сделать мир лучше. Поэтому открытие до поры до времени пылилось на полке. Тогда была рождена смелая идея о создании ордена. Его члены будут подвергнуты мутации, будут бороться с чудовищами, защищая простых людей. Заодно снижая их популяцию и снижая угрозу для совета. А благородная цель ордена и добровольность вступления лягут на противоположную чашу весов жестокости экспериментов над людьми. Но так как сразу добровольцев найти не удалось, решили, что надо с чего-то начинать. И для первой партии взяли беспризорных детей, которых так и так на улице ничего хорошего не ждало. Многие не пережили процедуру, умерли в муках. Но со временем технология совершенствовалась и выживать начал каждый третий. К тому же выяснилось, что дети куда лучше переносят испытание чем взрослые, поэтому традицию использования малолетних сохранили. По началу орден поддерживался советом деньгами. Движение ведьмаков росло. Люди вздохнули с облегчением, появилось что-то, что помогало бороться с бестиями. Популяция тех шла на убыль. Но затем в совете поняли простую вещь, что-они-то по сути своей тоже бестии. И также легко могут погибнуть от серебряного меча сверхчеловека с оточенной реакцией, боевой магией знаков и хорошей устойчивости к чародейству. И тогда проект спустя два века признали ошибочным и опасным. Всякую его поддержку прекратили. Институт ведьмаков даже не понадобилось уничтожать. Он был экономически не целесообразен — идея о том, что бедные кметы смогут кормить элитных наемников, была абсурдной. Поэтому как мы видим вы последние из ведьмаков. Многочисленные расплодившиеся школы, помимо школы волка, вымерли за прошедшее время. Совету нужно было только приглядывать затем, чтобы наука о испытании не утекла куда не следует. Например, в какое-нибудь государство, которое вздумает создать армию ведьмаков. Эти идеи многим приходили в голову, но такие люди затем скоропостижно умирали или исчезали бесследно. К тому же догматы ордена были крепки. Ведьмак ведь не ищет личной наживы, он должен помогать людям. Поэтому даже сейчас, спустя века, на закате истории ордена, я полагаю те, кто уходят из профессии в простые наемники все еще должны быть порицаемы. Ведьмаки ведь вне политики. Таким образом в свое время совет сам породил монстра, которые теперь хочет его убить. — мы молча слушали. Было, о чем задуматься. — Так что ваш старый дом не всегда был вашим. Когда-то вам его подарили. И да, я знаю где это.
— Что ж тогда встретимся там, — мы вежливо поклонились, попрощались с хозяйкой и отправились восвояси. Выпечки я так и не дождался. Когда мы отъехали около мили от усадьбы, Казимир спросил — Думаешь это правда? То, что он рассказал.
