— Ты как? — спросил шпион.
— Нормально — коротко ответил я.
— Руки дрожат. — я опустил глаза. И в правду мои ладони заметно подрагивали. Хотя это скорее были признаки крайнего физического напряжения, а не нервов или моральных терзаний. Надо было быть спокойнее. Все-таки я сражался с очень большим выплеском адреналина. Если бы я действовал спокойнее, то сэкономил бы больше сил. Будь ополченцы выучены лучше и это могло бы стоить мне жизни. — Ты врешь и это хорошо. Это нормально, что тебе не нормально. Потому что те вещи, которые мы делаем, это не нормально. Делаем что должно, просто надо помнить о том, каков правильный порядок вещей.
— Я же мясник из Блавикена. Я справлюсь. — устало ответил я и сел на пол рядом с Йенифер. — Добудь мне воды. — шпион нехотя поднялся и отправился на поиски.
— Ты цел? — спросила чародейка.
— Вроде да.
— Под кровью не понять.
— Переживала? — спросил я сарказмом.
— Нет. Все было под контролем, я не стану рисковать тобой по пустякам. Я знала, что ты справишься и ты справился. Надо же когда брать ответственность за то, кто ты есть, начинать верить в себя. А так я всегда чувствую тебя. Ты не чужой мне, Геральт. У нас есть связь. Если тебя ранят я бы узнала.
— И что бы ты сделала?
— Ну уж толпу крестьян я как-нибудь разгоню. У них на всех не было ни одного амулета, против меня они были бы беззащитны.
— Ты два часа назад не могла отрыть портал.
— Ну или не хотела.
— То есть ты довольна полученным уроком? — я начинал злиться. В горле совсем пересохло.
— У Трисс был Соденский холм. У тебя этот холм. Это не просто, но через такое надо пройти.
— Это не игра Йен. А иди к черту. Я знаю, что внутри ты не такая, ты играешь циника.
— Все мы делаем, что должно. Когда нас хотят убить, нам придется убивать в ответ. А пока наши жизни стоят как маленькое графство, от желающих не будет отбоя. — Роше вернулся со флягой. Я жадно припал к бурдюку.
— Мы выпутались. — попытался он перевести наш спор, часть которого наверняка слышал, в конструктивное русло. — Что дальше?
— И заметь, Геральт, в этот раз никто не погиб. — продолжила свое чародейка.
— Эти ситуации нельзя сравнивать. Это были простые солдаты. Чему-то обученные, но даже не профессионалы. В замке было сорок наемников высокого класса. У них были амулеты, хорошие доспехи, хорошее оружие. Они не уставали, и они бы окружили и сожрали меня в поле. — она снова заставляла меня оправдываться, хотя я твердо решил, больше этого не делать.
— Это да, то было большое дело, что Геральт выбрался из замка живым. Казимир говорит в среде наёмных убийц и вообще наемников, про это уже ходят легенды. Те, кто выбрался оттуда рассказывали про одного воина, которого нельзя было убить. А среди тех, кто был там немало известных персонажей. Я ведь сам подвязался наемником и пристраивал бывших темерцев, ветеранов. Поэтому слышал много слухов о некоторых из тех, кто сейчас закопан под Каэр-Морхеном. Там список внушительный — вмешался Роше.
— Поверьте, дурная слава нам не повредит. Когда за нас объявлена такая награда, нам нужно быть смертельно опасными, хотя бы, по слухам. Иначе мы замучаемся отбиваться от всякого сброда и бродяг. Рано или поздно кому-то да улыбнется удача. Надо, чтобы никто не верил даже в возможность того, чтобы до нас добраться. Что же надо в город, найти мегаскоп и связаться с Филипой. Затем взять карету и отправится к королю.
— Сунуться в город после того, что здесь было? — усомнился шпион.
— Именно. После того, что здесь было, к нам никто не приблизиться.
— Зачем нам к королю? — спросил я.
— Хочу наказания для того, кто привел сюда гарнизон кантона. Я знаю его знамя.
— Зачем тебе это? Я тоже считаю, что жадный ублюдок должен оказаться на плахе, но ты ведь не ради этого идешь туда?
— Не наводи напраслину, я тоже люблю справедливость. Но боюсь, что это ублюдок достаточно богат и влиятелен, плахи он избежит, при любом раскладе. Если ты только не сходишь и не убьешь его по пути, Геральт.
— Не я пас. У меня норма — одно массовое убийство в месяц. Мы ведьмаки монстры по расписанию.
— Ну тогда он останется жив. Но к королю мы все равно заглянем. Он должен признать вину этого типа, а значит признать то, что случилось. Этот факт мы сможем использовать себе на руку.
— Как?
— Увидишь.
— Но сначала мы выясним, что с остальными. — твердо сказал я.
— Непременно.
