Чувствовал я себе прескверно. Обычно я не подвержен морской болезни, но сейчас качка только усугубляло мое состояние. Пришла пора расплаты за те эликсиры, которыми я воспользовался. Иногда, в такие моменты, я задумывался о том, чтобы в целом отказаться от них. Способности к заживлению тканей проявляются под воздействием и только адреналина, и фактор интоксикации является лишь катализатором процесса. Может я смогу обойтись и без него. Голова болела нещадно, общая слабость, тошнота. О том, чтобы поесть я и не помышлял. Мы шли под полными парусами уже часа четыре, погони на горизонте не было. Сейчас уже можно было сказать, что мы в безопасности. Мы потеряли троих, это был не самый плохой расклад. Роше ходил чернее тучи, он слишком долго заботился о Бианке, чтобы легко смирится с ее смертью. Ему нужно было выговориться, и объектом невольно стал я. Все же на корабле я был самым близким к нему человеком, и не смотрю на всю тяжесть моего бытия, мне пришлось поговорить со шпионом. Мы расположились в каюте.
— Как я позволил ей пойти с нами? — сокрушался темерец. — Зачем? Это было слишком опасно. Я не должен был ей позволить. Ты, Геральт, не должен был брать ее с собой. — это была сущая правда. Самым простым выходом было мне отказаться нанимать Бианку. Когда она узнала о деле, она загорелась. Тут все и сразу, приключение, великое достижение, слава о котором облетит весь мир. Компания героев детства. Она рвалась в бой. Роше был против, но он не мог больше приказывать ей. Я мог просто отказать. Но помню, как тогда подумал о том, что тащу с собой Трисс и ставлю под удар ее. А если я делаю это, то куда там мне заботится об этой девчонке? Не то, чтобы мне совсем плевать на нее, но с волнением за чародейку это в сравнение не идет. И тогда я принял решение пусть все катиться своим чередом. Тем более, что по навыкам и лояльности она подходила идеально.
— Что я должен был сделать? Вы все знали на, что шли. Мне тоже жаль Бианку, но я не заставлял ее становится наемником.
— Жизнь заставила. Но мы ведь могли ее защитить. Оградить от этого.
— Тогда бы на ее месте погиб кто-то другой.
— Да и пес бы с ним, Геральт. Хоть двое. Зачем я тогда вообще делаю все это? Живу, отнимаю жизни? А спасти никого не получается? — я промолчал. Что тут, можно сказать. Сам живу на много дольше, и потерял больше, и все равно не знаю зачем это все было. Всегда ведь было зачем-то, всегда такое важное. И вот мир уже совсем другой. Нет Темерии, может скоро не будет и единого Нильфгаарда. Цири приживалка при дворе ан-Крайтов и, наверное, сейчас посетив Скеллиге я даже не встречусь с ней. Потому что больше не зачем. — Геральт, прервал мои рассуждения шпион. Я думал об этом еще по ту сторону Понтара, но не стал расспрашивать. А зачем тебе это было нужно? Мы все наемники, мы шли туда ради денег. Трисс шла ради тебя. Бианка по глупости. Я сводить счеты за родину, которой у меня больше нет. Ну а ты? Зачем тебе играть на руку Повисцам, второй раз подряд?
— Ты же не спросил первый раз. Зачем спрашиваешь сейчас?
— Тогда я был цепным псом, которому платят деньги. Сейчас за это она заплатила своей жизнью. Я хотел бы знать, за что именно? Имею право знать. — разговор начинал принимать не приятный оборот. С другой стороны, я ведь никого не принуждал, не просил помочь мне. Я лишь давал возможность. Я платил золотом и это мое дело зачем. Я не хотел сейчас врать Роше, да и не умел я толком врать, шпион меня бы раскусил. Я решил сказать правду и, если захочет, может обижаться сколько ему будет угодно.
— Он был с Йенифер. Они были любовниками последние десять лет. Он тоже хотел меня убить, но она не позволяла. Убрать мусор, который мешался на дороге. И я убил его первым. Повисцы подвернулись под руку и оплатили расходы.
— То есть все это из-за ревности? Ради глупой интрижки?
— Вообщем, да. Денег себе я не взял, всю сумму поделил между вами ну и расходами. Корабль, Лютик, зачарованные стрелы.
— И ты ничего не сказал? — у него было абсолютно остекленевшее лицо.
— А что я должен сказать? Есть заказ, я предложил его вам. Почему я сам этим занимался, никого не касалось.
