— Ну а ты, что скажешь о нем?
— Да, а что тут сказать, он профи. Про его человеческие качества я слышал разное, но он надежный, а это мне кажется главным.
— Эльф?
— Так уж сложилось, что в отношении элитных лучников это редко бывает иначе.
Мы провели расслабленный вечер и следующим днем в другой неприметной таверне Казимир свел нас со стрелком. На вид это был мало чем примечательный эльф. Разве что взгляд его мне показался тяжелым. Хотя это могло быть навеянное его репутацией впечатление. Мы сухо поздоровались.
— Морлас, — представился гость.
— Геральт. Это Трисс Меригольд.
— Можно просто Трисс.
— Казимир рассказал мне о сути дела, полагаю вы тоже в курсе моих скромных условий и, раз вы здесь, то согласны на них.
— Да. — коротко ответил я.
— Хорошо. А теперь позвольте проявить личный интерес. Как ты выжил? Он все-таки промахнулся?
— Нет, к несчастью для меня, он попал.
— Есть такое заблуждение — чем больше человек, тем он сильнее и тем более крепкие доспехи он сможет нести. — пустился в пространные рассуждения наемник. — Но это не так. Вес доспеха с ростом человека растет куда, быстрее чем его сила. И поэтому самую толстую и крепкую броню всегда могли позволить себе гномы. Взрослый крепкий гном не уступит в силе взрослому человеку. Но за счет малого роста, его доспех меньше. Сама поверхности доспеха меньше. И поэтому его можно сделать более прочным. Поэтому гномьи латники столь эффективны. Они конечно теряют в подвижности, скорости, за счет короткого шага. И им сложнее сражаться, так как руки их коротки. У всего есть две стороны. Их называют лбы, гномьих наемников, в прочных сплошных латах. И даже их нагрудники пуля из трубки Ван-дер-Вейса прошивала, хоть и не на вылет, но всегда с летальным исходом. Маркиеец в теории мог ошибиться с определением попадания, хотя за почти десять лет в гильдии, этого и не случалось. Но в том, что ты был без шлема, он был уверен. Могу я увидеть шрам? — я не хотя наклонился к собеседнику и раздвину волосы на голове в месте где остался рубец. — Ему не меньше 3 месяцев. — сказал убийца с уверенностью. — Шрам не старый, но и не двух-трех недель уж точно.
— На мне все быстро заживает.
— Мне доводилось сталкиваться с представителями вашего цеха. Вы ловкие бойцы и пару трюков в рукаве вы держите. Но и умираете вы вполне обыденно.
— Скажи еще, что от твоей стрелы. — я еще раз подумал, что правильно не взял Ламба. Он бы мог не сдержаться на такую откровенность о его профессиональных успехах. Но мне конфликт был ни к чему.
— Что есть, то есть, достать ведьмака стрелой мне не доводилось. Но смерть от честной стали вам не чужда, я это видел своими глазами.
— Ты мне не веришь?
— Как сказать. Я много слышал о тебе. Но вижу в первые. То, что ты говоришь похоже на сказку. Мне интересно разобраться.
— Я не обязан доказывать тебе правду своих слов.
— Конечно. Я попробую пояснить. В моей профессии главное — оценка рисков. Выгодное дело — то которое можно сделать, не умерев с большей вероятностью. Если бы Фрайхера заказал мне другой толстосум я бы поднимал ценник до двенадцати пятнадцати тысяч. Потому что придется искать мага, а лучше пару. Человек пять хороших рубак. Платить ворам за информацию. Это сложно. Сейчас же у нас есть чародейка из первого эшелона. В моем деле не часто удается заполучить такого союзника. И ведьмак, о котором идет молва. Если ты правда так хорош, как о тебе говорят и сверх того можешь получить удар в голову, который свалит быка замертво, и остаться жив. Хм, тогда успех вероятен. Собственно, поэтому я легко подписался на это дело. Раз вы смогли добраться до премьера у него дома, то его казначей на выезде — это легкая прогулка. И я всего лишь хотел добавить маленький штрих к вашему портрету, чтобы подкрепить свою уверенность в правильном выборе. — мне не нравилась его полуулыбка. Инстинктивно. Не люблю, когда мне пытаются разжевать ситуацию, чтобы сформировать отношение к ней. С другой стороны, все что он говорит логично. Я молча выложил пулю на стол. Ее мне отдал бард, не думал, что пригодится.
— Так-то лучше. — резюмировал стрелок. Хотя любые доказательства были излишни. У него было слова Кзаимира, который был там лично и который не стал бы врать своему — Я должен предупредить еще об одном обстоятельстве. Я скогармотор. Эльф-изгнанник. Мой народ не принимает меня. Если у вас есть друзья эльфы, которые помнят и чтят старые традиции, после контактов со мной, они могут не подать вам руку.
— Как так вышло? — спросила Трисс.
— Пожалуй я был через чур прогрессивен. Я уличен в сексуальных связях с человеческими женщинами. Увы если бы я, будучи белкой, колесовал ребенка, это мне бы простили, но вот кровосмешения простить не могли. — я отметил про себя, что он называет скоятаэлей белками. Никогда прежде не слышал такого от эльфа.
— Моим знакомым эльфам придется смирится с нашим сотрудничеством.
Мы посидели еще минут двадцать. Беседы была натянутой и поэтому мы быстро разошлись. Казимир попрощался и покинул нас. Мы остались на ночлег чтобы утром выдвинуться в сторону Нижней Марки.
