В послевоенные и 1950-е годы не было в нашей стране спортсмена популярнее Всеволода Боброва. С его именем связаны едва ли не все эпохальные спортивные события тех лет. Триумфальное турне футболистов московского «Динамо» по Великобритании в 1945-м. Победа сборной СССР в год её дебюта на чемпионате мира по хоккею в 1954-м. Золотые медали сборной по хоккею на Олимпийских играх 1956 года. Блестящие успехи команд, в которых играл Бобров, на всесоюзной арене. Трижды подряд становился чемпионом СССР по футболу ЦДКА — знаменитая «команда лейтенантов». Такого же результата добивались и хоккейные команды — сначала ЦДКА, а затем ВВС. Завершив выступления, Всеволод Михайлович стал выдающимся хоккейным тренером. Он привёл к чемпионскому званию московский «Спартак», сборная СССР под его руководством дважды побеждала на чемпионатах мира. Но пиком тренерской карьеры Боброва стало равное соперничество нашей сборной по хоккею в Суперсерии матчей с лучшими канадскими профессионалами в 1972 году. Однако жизненный путь Всеволода Боброва вовсе не был усыпан розами. Он с лихвой получал травмы физические и в достатке душевные. Зато наградой были искренняя всенародная любовь и слава.
Всеволод был младшим из троих детей в семье Михаила Андреевича и Лидии Дмитриевны Бобровых. В то бурное время многим людям приходилось часто менять место жительства. Вот и у Бобровых дочь Антонина родилась в 1917 году в Петрограде в разгар революционных событий, сын Володя — в 1920-м в подмосковном городе Пушкино, а Всеволод появился на свет в 1922 году в городе Моршанске Тамбовской губернии.
Отец, Михаил Бобров, в 1906 году приехал в столицу — Санкт-Петербург из тверской деревни Полубратово пятнадцатилетним юношей, чтобы пойти по уже проторённому земляками пути — стать рабочим крупнейшего Путиловского (в дальнейшем Кировского) завода. Физически сильный и смекалистый, парень быстро овладел сложной профессией размётчика, требующей высокой квалификации.
На Путиловском заводе в большой чести был спорт. Михаил Бобров начал играть в футбол, а затем увлёкся хоккеем, стал играть в командах «Путиловского кружка». Однажды ему удалось стать обладателем лучших по тем временам стальных коньков знаменитой норвежской фирмы «Хааген», которые в России считались большой редкостью и в народе звались «гаги».
Эти самые коньки сыграли особую роль в жизни Михаила Андреевича. Со своей будущей женой Лидией Ермолаевой зимой 1912 года Михаил Бобров познакомился на катке в Таврическом саду. На отцовских «гагах» впоследствии учились играть в хоккей сыновья Владимир и Всеволод.
Лидия Дмитриевна Ермолаева родилась в Гатчине, под Санкт-Петербургом. С Михаилом Бобровым она познакомилась, будучи ученицей в магазине художественной вышивки на Невском проспекте: под началом мастерицы-итальянки расшивала абажуры. Лидия преуспевала в своём занятии, и её направили учиться во Францию, в известную парижскую школу художественной вышивки и шитья. Свадьбу пришлось отложить на два года...
У Лидии был родной брат Михаил, который служил на военном аэродроме в Гатчине. Михаил Дмитриевич Ермолаев принадлежал к плеяде первых русских авиаторов, был в дружеских отношениях со знаменитым Петром Нестеровым — первым в мире лётчиком-истребителем, автором «мёртвой петли» и воздушного тарана.
В то время питерский пролетариат уже активно вёл борьбу за свои права. Михаил не раз принимал участие в забастовках. После разгона очередной стачки Бобров попал в тюрьму. Просидел он в ней недолго — всего полмесяца, однако в сырой, холодной камере подхватил туберкулёз. Именно это обстоятельство заставило семью Бобровых в 1919 году переехать в подмосковный город Пушкино, где был более подходящий для здоровья Михаила Андреевича климат. Там они поселились у брата Лидии Дмитриевны — Михаила.
В годы Гражданской войны Михаил Ермолаев сумел угнать из белогвардейского тыла самолёт, за что был награждён орденом Красного Знамени. Он был близко знаком с Валерием Чкаловым, провожал чкаловский экипаж в беспосадочный полёт через Северный полюс в Америку.
В голодном 1921 году большевика Михаила Андреевича Боброва направили в Тамбовскую губернию — уполномоченным по заготовке продовольствия для московских рабочих.
Литератор Анатолий Салуцкий в своей книге о Всеволоде Боброве писал: «Семья поселилась в селе Островка, в бывшей помещичьей усадьбе, где размещались правление местной сельскохозяйственной коммуны и заготовительная контора. Однажды летом 1922 года Бобров уехал по делам в уездный центр Сасово. Как раз в этот день на Островку налетела одна из банд атамана Антонова.
Волна всадников в невообразимо пёстрых одеяниях и головных уборах — от фуражки до чалмы — внезапно накатилась на село. В одной из тачанок на богатых коврах сидела — нога на ногу — женщина в военном кителе, она и повелевала. Этот разбойный сброд сразу ринулся к помещичьей усадьбе.
Было время обеда. На первом этаже в своей комнатке пили чай бухгалтер с женой — их застрелили прямо через окно. Денежные купюры в то инфляционное время обесценились донельзя, счёт шёл на миллионы, поэтому в конторе стояли не сейфы, а большие книжные шкафы, туго набитые тысячами ассигнаций, — для расплаты с крестьянами за продовольствие. Добыча показалась бандитам крупной: они мешками таскали деньги в тачанки...
Времени у налётчиков было в обрез. Всё же они решили осмотреть второй этаж и увидели там беременную женщину с маленьким ребёнком на руках, за её подол держалась пятилетняя девочка. В суматохе бандиты не разобрались, что это жена большевика-уполномоченного, выгнали её на улицу, подожгли усадьбу и умчались.
