Но сразу кидаться на его поиски я н стал, решив подождать пару дней, может быть, милиции всё же удастся выловить негодяя. Не удалось… На следующий день маму вызвал к себе следователь, который взял её дело, показал фотографии каких-то уголовников, но она, естественно, никого не опознала.
— Может и залётные какие, будем искать дальше, — без особого энтузиазма в голосе сообщил следователь.
Когда мама передала мне разговор со следаком, я понял, что это «висяк», и мне всё же придётся наведаться в Заводской район. Честно сказать, не очень-то хотелось это делать, ведь мог влипнуть в какую-нибудь неприятную историю, но тут уж вроде сам себе дал слово сделать всё возможное по возращению маме хотя бы сумочки. Прежний Максим Варченко никогда бы в жизни не решился на подобную авантюру, а нынешний почти и не раздумывал.
Так что на следующий день после репетиции я направил свои стопы в Заводской район.
Для поисков старого знакомца решил одеться попроще, словно предчувствуя, что придётся побывать в местах, где парни в лётных куртках и джинсах могут привлечь ненужное внимание. Где именно искать концы Лёни Резаного — я не имел ни малейшего понятия, однако, побродив в районе между ЗиФом и часовым заводом, выяснил, где находится самая популярная пивная, и вскоре уже переступал порог прокуренного помещения под игривым названием «Василёк».
Высокие круглые столики на неустойчивых ножках и прилавок у дальней стены, за которым дородная тётка в давно нестиранном халате разливала из краника «Жигулёвское» в толстостенные полулитровые кружки. На улице около нуля градусов, но всё равно, на мой взгляд, употреблять пенное зимой, да ещё и в таких не совсем комфортных условиях — реально моветон.
У каждого столика стояли по трое-четверо мужиков, по виду простые работяги, лет от тридцати и старше, видно, зашли после смены пропустить по кружечке-другой. Из закуси — классическая сушёная вобла. Под потолком — клубы сизого дыма, и мерный гул от множества прокуренных голосов.
И к кому из них ткнуться с вопросом про Лёню Резаного? М-да, дилемма…
Хотя… Приглядевшись, я разглядел за самым дальним столиком троих мужичков лет от тридцати до сорока, они по виду не очень напоминали рабочих. Развязные манеры, у одного во рту блестит золотая фикса, пальцы с наколотыми перстнями… Можно попытать счастья, всё равно ничем не рискую.
Натянув шапку на самые глаза, утопив нижнюю часть лица в мохеровом шарфе, я подошёл к стойке и, дождавшись, когда от неё отчалит мужик сразу стремя кружками в руках, нарочито сиплым голом небрежно бросил тётке в халате:
— Барышня, ливани-ка пару кружечек, чтобы пены поменьше, и четыре воблы мне там выбери посимпатичнее.
Та смерила меня оценивающим взглядом, и в этот момент я малость струхнул. Вроде габаритами иного мужика превосхожу, и держаться стараюсь уверенно, но, может, отсутствие намёка на морщинки вокруг глаз или ещё что-то всё же выдаёт во мне подростка?
— Всем вам пены поменьше и воблу побольше, — проворчала она, подставляя кружку под жёлтую струю. — Рупь шестьдесят с тебя.
Сунув рыбу в карман старой куртки, подхватив кружки, я неторопясь, старясь не расплескать, двинулся в сторону дальнего столика.
— Народ, можно к вам? — уже нормальным голосом спрашиваю я.
При этом как бы ненавязчиво поглядывая на мужика с наколотыми перстнями, его интуитивно я выбрал старшим в этой компании.
— Не рано тебе пиво-то пить? — спрашивает тот, сверкнув фиксой.
— В охоточку можно, — говорю я.
И сам по-хозяйски выставляю кружки на освободившийся для меня на столе пятачок, рядом шлёпаю четыре воблы.
— Угощайтесь, — киваю на рыбу.
Мужики не заставляют себя просить дважды, без всяких «спасибо», словно бы и ждали чего-то подобного, начинают чистить воблу, сдирая чешуйчатую шкурку. Я тем временем делаю небольшой глоток, едва сдержавшись, чтобы не сморщиться. Никогда не любил пиво, чисто по вкусовым ощущениям, да и опьянеть с него — нужно сильно постараться. Но ради дела на какие только жертвы не пойдёшь.
— Ты кто по жизни-то? — интересуется старшой.
— Учусь в железнодорожном училище, — отвечаю я без лишних подробностей.
— Рогач, значит?
— Угу.
— Что-то я тебя раньше в этой тошниловке не встречал.
— Да я, если честно, и не большой любитель. Нужда заставила.
— Что за нужда? — явно заинтересованно спрашивает средний по возрасту.
— Человечка одного ищу, Лёней Резаным зовут. Может, слыхали?
Мужики исподволь обмениваются взглядами, а я внутренне замираю. Похоже, Лёню Резаного они знают, как минимум слышали. Клюнут?
— Не, не слыхали, — говорит старшой, с равнодушными видом отщипывая от воблы кусочек просоленной плоти.
Вот те раз… А я уж было настроился на продуктивный разговор.
— Жаль, — говорю и натурально так вздыхаю. — Мы с ним в поезде познакомились, когда он с отсидки откинулся и в Пензу возвращался. Заварушка там случилась у него в вагоне с одной пьяной компанией, а я ему малость помог отмахаться. Когда на перроне прощались, сказал, мол, если что — в Заводском районе Лёню Резаного все знают. Похоже, что не все.
